Чтение онлайн

Хотя война шла во всех частях света, она не была единой непрерывной войной, как мировые войны XX века; напротив, это была серия войн, большинство из которых были очень короткими и разрозненными. Каждая из великих континентальных держав — Австрия, Пруссия, Россия — создавала и распускала коалиции против Франции в соответствии со своими интересами. Зачастую опасаясь друг друга больше, чем Франции, они были готовы как к союзу с Наполеоном, так и к войне против него. Только Великобритания, за исключением одного года мира в 1802–1803 годах, на протяжении всего периода постоянно находилась в состоянии войны с Францией.

По Амьенскому договору, который Великобритания подписала с Францией в 1802 году, под её контролем оказались Бельгия, Голландия, левый берег Рейна и Италия. Этот мир не мог быть долгим, поскольку он устраивал Великобританию не больше, чем Наполеона, который начинал распространять свою власть на все новые и новые части Европы. Британия объявила войну Франции в 1803 году и сформировала Третью коалицию с Австрией и Россией против Франции. Наполеон короновал себя императором в 1804 году и строил планы вторжения в Англию. В октябре 1805 года британский флот под командованием адмирала Горацио Лорда Нельсона разгромил объединенный французский и испанский флоты у мыса Трафальгар. Победа Нельсона разрушила планы Наполеона по вторжению в Англию и гарантировала Британии контроль над морями. Затем в конце 1805 года Наполеон разбил объединенные австрийские и русские армии при Аустерлице (находится на территории современной Чехии), что привело к краху Третьей коалиции, созданной англичанами против французов.

Президент Джефферсон сразу же понял последствия победы Наполеона под Аустерлицем. «Какое ужасное зрелище представляет собой мир в этот момент, — писал он в январе 1806 года, — один человек властвует над континентом Европы, как колосс, а другой безудержно бродит по океану». [1547] Америка оказалась между этими двумя левиафанами, которые, будучи вовлеченными в борьбу за господство не на жизнь, а на смерть, вряд ли могли уделять много внимания заботам неловкой молодой республики, находящейся в трех тысячах миль от них. Наполеон считал, что пройдет не менее двух-трех столетий, прежде чем Соединенные Штаты смогут представлять военную угрозу для Европы.

Однако американцы так и не смогли в полной мере оценить это пренебрежительное отношение европейцев к могуществу своей страны. У них была необычайная эмоциональная потребность преувеличивать свою значимость в мире — потребность, которая лежала в основе их усилий превратить свою дипломатию в главное средство определения своей национальной идентичности.

ДЖЕФФЕРСОН И РЕСПУБЛИКАНЦЫ, получив контроль над национальным правительством впервые после начала европейской войны, выдвинули своеобразную концепцию Соединенных Штатов и их роли в мире. Как и федералисты, они считали, что Соединенные Штаты должны сохранять нейтралитет на фоне европейских распрей. Но ещё больше, чем федералисты, они настаивали, вплоть до угрозы войны, на праве Соединенных Штатов торговать с европейскими воюющими сторонами без сдерживания и ограничений. Они считали, что свободные корабли делают свободные товары, а это означало, что нейтралы имеют право перевозить неконтрабандные товары в порты воюющей стороны без их захвата её противником. Они считали, что список контрабандных товаров — предметов, подлежащих конфискации воюющими сторонами, включая те, которые принадлежат нейтральным странам, — должен быть узко определен и не включать, например, провизию и военно-морские склады. Кроме того, республиканцы считали, что блокада воюющих портов должна подкрепляться военно-морской мощью, а не просто объявляться на бумаге.

После начала войны в начале 1790-х годов и установления Британией контроля над морями Франция и Испания сочли слишком рискованным использовать собственные суда для перевозки товаров между своими островами в Вест-Индии и Европой. Поэтому они открыли свои доселе закрытые порты в Карибском бассейне для американской торговли. Нейтральные американские купцы начали развивать выгодную торговлю между французской и испанской Вест-Индией и странами Европы, например, доставляя сахар из французской Вест-Индии во Францию и возвращаясь с промышленными товарами. К сентябрю 1794 года американцы полностью поглотили всю внешнюю торговлю с Вест-Индией — британскую, французскую и голландскую вместе взятые. [1548]

По мере продолжения европейских войн эта реэкспортная или транспортная торговля становилась все более прибыльной, увеличившись в цене с 500 000 долларов в 1790 году до почти 60 миллионов долларов к 1807 году. В период с 1793 по 1807 год общая стоимость всего американского реэкспорта составила 493 миллиона долларов, то есть в среднем почти 33 миллиона долларов в год. [1549]

Американские купцы, особенно жители Новой Англии, не только доминировали в реэкспортной торговле между Вест-Индией и Европой, но и были крупными реэкспортерами товаров из Азии. Отправляясь в плавание через мыс Горн, американские купцы привозили домой товары из Кантона, Китая и портов Индийского океана, включая чай, кофе, чинары, специи и шелка, а затем отправляли их в Европу, особенно на рынки Нидерландов, а также Франции, Италии и Испании. Фактически, в период с 1795 по 1805 год американская торговля с Индией была больше, чем торговля всех европейских стран вместе взятых. [1550] В то же время американцы импортировали промышленные товары из Европы и Великобритании и реэкспортировали большинство из них в Вест-Индию, Южную Америку и другие страны. В решающие военные годы 1798–1800 и 1805–1807 гг. стоимость товаров в реэкспортной торговле Америки превышала стоимость товаров американского производства, отправленных за границу.

Многие купцы, участвовавшие в реэкспортной торговле, сколотили состояния: Уильям Грей, Элиас Хаскет Дерби и Джозеф Пибоди из Салема, Николас Браун II и Томас П. Айвз из Провиденса, Джон Джейкоб Астор и Арчибальд Грейси из Нью-Йорка, Стивен Жирар из Филадельфии. На пике своего бизнеса в 1807 году состояние Грея превышало 3 миллиона долларов; по слухам, он владел 115 судами, ежегодно нанимал триста моряков и, как говорится в его некрологе в 1825 году, «вероятно… занимался более обширными коммерческими предприятиями, чем любой человек, живший на этом континенте в любой период его истории». [1551]

Вся эта реэкспортная торговля превратила Соединенные Штаты в крупнейшего нейтрального перевозчика товаров в мире. В 1790 году американские корабли перевозили лишь около 40 процентов стоимости всех товаров, участвовавших во внешней торговле Америки; к 1807 году американские корабли перевозили 92 процента гораздо большего объема — от совокупного импорта и экспорта в размере 43 миллионов долларов в 1790 году до 246 миллионов долларов в 1807 году. С 1793 по 1807 год стоимость американского импорта и экспорта выросла почти в шесть раз, а тоннаж американских судов — в три раза. Даже с учетом инфляции цен на 26 процентов в период с 1790 по 1807 год это были впечатляющие цифры. [1552]

Учитывая, что значительная часть доходов и богатства страны связана с зарубежной торговлей, неудивительно, что правительство Соединенных Штатов энергично поддерживало свободу нейтральной торговли в открытом море в военное время. Однако Великобритания, как сильная военно-морская держава, никогда не соглашалась с либеральными принципами торговли в военное время, которые были так дороги американцам. Поскольку британский флот контролировал моря, британское правительство вполне объяснимо считало, что американская торговля между французской и испанской Вест-Индией и Европой на самом деле является французской и испанской торговлей, прикрытой американским флагом. Британцы протестовали, что эта торговля нарушает так называемое Правило 1756 года, согласно которому торговля, запрещенная в мирное время, запрещалась и во время войны. Это правило, впервые введенное англичанами во время Семилетней войны, позволяло британским призовым судам (судам, рассматривавшим законность захвата вражеских кораблей или вражеских товаров на нейтральных судах) отказывать нейтральным странам в праве торговать в военное время с портами воюющих стран, которые были закрыты для них в мирное время, как это было у американцев с Французской и Испанской империями. Британия особенно стремилась помешать нейтральным Соединенным Штатам перевозить товары между карибскими колониями Франции и Испании и портами Европы. Британцы отрицали, что «свободные корабли делают свободные товары», и заявляли, что будут забирать вражескую собственность везде, где только смогут её найти, даже с нейтральных кораблей в открытом море.

Чтобы соответствовать британскому правилу 1756 года, американские грузоотправители разработали юридическую фикцию «неполного рейса». Перевозя товары из французских и испанских колоний в порты Соединенных Штатов, выгружая их и уплачивая за них пошлины, а затем перегружая и получая возврат большей части пошлин перед реэкспортом во Францию и Испанию как предположительно американские и, следовательно, нейтральные товары, американские торговцы технически соблюдали британское правило 1756 года. Сначала молчаливо, а затем и официально, как постановил британский адмиралтейский суд в 1800 году по делу «Полли», британские власти приняли эту практику «прерванного плавания», постановив, что вражеские товары становятся нейтральной собственностью, если ввозятся в Соединенные Штаты до их реэкспорта. Американская реэкспортная торговля процветала, а республиканцы стали её великими защитниками.

Ситуация была причудливой. Республиканцы в Конгрессе были наиболее решительно настроены на продвижение нейтральных прав американцев перевозить воюющие товары по всему миру в военное время, не опасаясь, что их суда и экипажи будут захвачены воюющими сторонами. Однако любопытно, что почти все республиканцы в Конгрессе были выходцами из районов Юга и Запада, которые поставляли мало, если вообще поставляли, судов и моряков, захваченных воюющими сторонами. Напротив, та часть страны, федералистская Новая Англия, которая поставляла основную часть кораблей и моряков для заморской торговли Америки, была наиболее оппозиционной к политике республиканцев по защите нейтральных прав Америки в открытом море. Республиканцы казались одержимыми заморской торговлей, хотя большинство из них или их избирателей не были непосредственно вовлечены в неё; они даже довели своё продвижение нейтральных прав до желания запретить участие Америки в той самой международной торговле, которая делала защиту нейтральных прав необходимой. Создавалось впечатление, что многие республиканцы действительно не любят зарубежную торговлю, но при этом стремятся защитить права американцев на участие в ней.