Чтение онлайн

Монгольские хроники дают понять, что Чингисхан был глубоко раздосадован пирровой победой, которую представляло собой взятие столицы Хорезма: осада Ургенча длилась шесть месяцев, и потери монголов были много тяжелее, чем обычно. Ответственность за это он возложил на императорских принцев, которые руководили военными операциями и в нарушение закона присвоили себе всю добычу, захваченную в городе, не выделив той части, которая принадлежала отцу.

Хан уединился в лагере и в течение трех дней отказывался принять Чагатая и Угэдея. Товарищи хана по оружию уговорили его быть снисходительнее, и конечно же они вели переговоры с принцами, так как те вскоре явились просить прощения. Когда они вошли в шатер Чингисхана, их встретил взрыв гнева. Однако военачальникам из его личной гвардии удалось смягчить гнев властелина, объяснить, что сыновьям не хватило военного опыта и что несколько походов на восток сделают из них настоящих боевых полководцев.

Джучи не явился в шатер великого хана. Он обосновался со своей ордой в степях, которые вскоре должны были стать его уделом. Отношения с отцом оставались натянутыми. Неизвестно, сам ли он решил удалиться, предпочитая держаться на расстоянии от Чингисхана, или его противнику – брату удалось с помощью интриг оттеснить его и навлечь на него немилость хана.

В 1221 г. на территории Центральной Азии уже не было другой власти, кроме тюрко-монгольской. Никто здесь не оказывал больше сопротивления Чингисхану. Основные разрушения пришлись на крупные города. В этой войне больше всего пострадало городское население и частично оседлое сельское население. Кочевники-тюрки участвовали в этой войне – одни на стороне Чингисхана, другие, как его противники.

После покорения Центральной Азии война продолжалась на другой территории, на западе – в Иране и на востоке – в Индии.

Поход Чингисхана на Центральную Азию показал значительно возросшее умение тюрко-монголов брать города – тому способствовало освоение ими китайской традиции и появление у них более мощной камнеметной техники. По ходу операций в богатых городских оазисах тюрко-монголы набирали трофеи, силой уводили мастеров и ремесленников. Разумеется, не только силой брались чингисханскими воинами специалисты и трофейные катапульты, но были и добровольцы: к ним переходили на службу даже целые подразделения как катапультеров, так и огнеметчиков. Размах использования всей этой техники можно представить, забегая вперед, на примере осады Нишапура. В «Сокровенном сказании» находим: «Они находились здесь, пока не восполнили недостатка в осадных орудиях: защитных стенах, подвижных башнях, катапультах и таранах. Они направились к Нишапуру и в тот же день установили двести катапульт с полным оснащением и метали из них. Через три дня они овладели им».

Итак, покончив с шахом Хорезма, Чингисхан весной 1221 г. перешел Амударью и приступил к завоеванию Афганистана и Хорасана, присоединив к своей армии остатки хорезмских войск.

Он вошел в Бактрию на севере Афганистана, в район Балха. Известный более трех тысяч лет, этот город был центром зороастризма. В VII в. до н. э. он был занят Великим Киром. Два века спустя его завоевал Александр Македонский и женился там на принцессе Роксане. Городом правили Сасаниды, покровительствовавшие развитию в нем буддизма, пришедшего по Шелковому пути; в его стенах находились великолепные памятники древнего ислама. Затем город попал под власть Газневидов.

В начале XIII в. Балх переживал период расцвета кустарных промыслов и высокоразвитого сельского хозяйства.

Чингисхан занял Балх, а власти Балха признали завоевателя своим сюзереном и, сделав город открытым, защитили его от грабежа. Но здесь мнения историков расходятся: Ибн аль-Асир пишет, что Балх сдался, и Чингисхан его пощадил; Джувейни утверждает, что хан изменил своему слову и «…монголы разрушили стены города и уничтожили все следы культур, а жители были истреблены».

В Хорасан Чингисхан отправил своего сына Толуя, который принял капитуляцию Мерва.

Мерв – древняя столица Маргианы, город принадлежал Сасанидам, затем арабам. При Сельджуках Мерв переживал период расцвета экономики и культуры, о чем свидетельствовал купол, облицованный бирюзово-голубыми изразцами, сооруженный над могилой султана Санджара.

В сопровождении 500 всадников Толуй шесть дней изучал укрепления, прежде чем начать штурм. Правитель города объявил о капитуляции, получив заверения в том, что кочевники не прибегнут к насилию. Толуй не сдержал обещания: из жителей отобрали 400 ремесленников и детей, чтобы сделать из них рабов, остальные были казнены. Джувейни утверждает, что особенно свирепствовали, выполняя эту мрачную работу, крестьяне из соседних селений, ненавидевшие жителей Мерва.

Монголы сожгли мавзолей Санджара и разграбили гробницу. (Именно тогда, согласно преданию, один огузский клан, кочевавший в районе Мерва, ушел в Малую Азию, где сельджуки дали ему землю и где он заложил основы Османской империи.) После этого Толуй «наказал» город Нишапур, несчастье которого состояло в том, что незадолго до того, в ноябре 1220 г., его жители свергли и убили монгольского генерала Токучара, зятя Чингисхана. На этот раз Толуй 10 апреля 1221 г. взял город приступом, перебил жителей и полностью разрушил Нишапур. Руководила избиением вдова Токучара. Для верности солдаты отрубили головы трупам и соорудили из мертвых голов три пирамиды: мужскую, женскую и детскую. Как гласит история, «убили всех, включая собак и кошек». Около Туса монголы разрушили мавзолей халифа Гарун-ар-Рашида. Было уничтожено все, что составляло славу блестящей арабо-персидской цивилизации. Затем Толуй взял Герат, хорезмский гарнизон которого оказал сопротивление, но горожане открыли ворота. Монголы перебили солдат, но на сей раз пощадили население. Затем под Талеканом войско Толуя присоединилось к армии Чингисхана.

Разрушив Талекан, Чингисхан прошел через Гиндукуш и осадил Бамиан. Во время осады погиб юный Мютюген, сын Чагатая и любимый внук Чингисхана. Завоеватель сам сообщил об этом отцу и именем Ясы запретил оплакивать погибшего, но устроил по этому случаю кровавые похороны. Добычу не брали – все было уничтожено; не брали пленных – «было уничтожено все живое». Бамиан получил название «проклятого».

Между тем хорезмский принц Джелал-ад-Дин избежал катастрофы, которая обрушилась на Мавераннахр и Хорасан, и прорвался сквозь монгольские войска. Он скрылся в Газни, в афганских горах, и собрал новую армию. В Перване, севернее Кабула, Джелал-ад-Дин даже разгромил монгольский корпус под командованием Шиги-Кутуху. Чингисхан решил во что бы то ни стало отомстить за поражение своего полководца, и двинулся на Газну, однако Джелал-ад-Дин не рискнул дождаться его и принять бой. Газна сдалась без сопротивления, но Чингисхан, спеша догнать Джелал-ад-Дина, отложил ритуальное уничтожение города на более поздний срок. Наконец, он настиг принца Хорезма на берегу Инда и порубил всех его солдат (ноябрь 1221 г.). Сам принц спасся, бросившись на коне, в полном вооружении, в Инд под градом вражеских стрел; ему удалось переплыть на другой берег, и он отправился ко двору султана Дели (декабрь 1221 г.).

Потери обеих сторон в этом сражении были почти равны и составили приблизительно по 20 тыс. человек. Вдогонку были посланы несколько тумэнов; они разгромили пенджабские области Лохор, Пешавар и Мултан, но Джелал-ад-Дина не нашли. Зато семья Джелал-ад-Дина оказалась в руках тюрко-монголов, которые истребили всех ее членов мужского рода. Впоследствии, узнав, что делийский султан отказал Джелал-ад-Дину в убежище, Чингисхан разумно воздержался от вторжения в Индию, чтобы не распылять свои воинские ресурсы по слишком большой территории. Он отозвал посланные на преследование тумэны и отступил из Пенджаба, дабы собраться с силами перед завоеванием Газни.

Поражение захватчиков при Перване воодушевило последние не взятые города Восточного Ирана. Чингисхан сначала свел счеты с жителями Газни и перебил всех, кроме ремесленников, отправленных в Монголию. После битвы при Перване восстал Герат (ноябрь 1221 г.). Монгольский генерал Алучигитай овладел Гератом после шестимесячной осады (июнь 1222 г.). Все население было истреблено, и побоище продолжалось целую неделю. Жители Мерва имели «неосторожность» убить персидского наместника, поставленного Толуем, и призвали Джелал-ад-Дана. Чингисхан с обычной неукоснительностью истребил всех до одного.

Примечательно, что в Мавераннахре и Восточном Иране монголы с меньшими трудностями, чем в Китае, брали укрепленные города. Дело в том, что страх, который внушали мусульманам «язычники», был намного сильнее, чем в стране китайцев, которые привыкли в течение веков к их соседству. Кроме того, монголы в большей степени, чем в Китае, использовали здесь местные людские ресурсы. Чтобы взять город, монголы «реквизировали» мужское население окружающей местности и пускали собранную толпу, подгоняя ее саблями, в атаку на рвы и стены. Нападающих убивали свои соотечественники, рвы заполнялись трупами, а непрерывные атаки обессиливали гарнизоны. Иногда этих несчастных переодевали в монгольскую одежду, они под монгольскими флагами разворачивались перед стенами, и защитники думали, что перед ними огромная чингисидская армия. Благодаря такой военной хитрости случалось, что незначительные монгольские силы заставляли капитулировать хорошо защищенные города. Затем человеческое стадо истребляли как использованный материал. Эта ужасная практика, доведенная до совершенства, стала одним из самых распространенных тактических способов монголов. При помощи пленников из Бухары Чингисхан вел осаду Самарканда, в свою очередь, самаркандские пленники служили для взятия Ургенча. Частично благодаря сельскому населению Хорасана Толуй захватил Мерв. Жуткий страх ломал всякую волю к сопротивлению. Например, после взятия Нессы тюрко-монголы собрали жителей в долине и приказали им связать друг другу руки за спиной. Они безропотно подчинились, тогда монголы окружили их и расстреляли поголовно всех из луков.