Чтение онлайн

Этот Завоеватель мира был, прежде всего, его непреклонным возродителем. Железом и огнем он открывал древние мировые пути для шествия будущей цивилизации. В этом смысле Проклятый имеет право на место в Человечестве».

Объединив все тюрко-монгольские нации в одну империю, насадив железную дисциплину от Пекина до Черного моря, Чингисхан положил конец непрерывным межплеменным войнам и обеспечил неслыханную прежде безопасность торговых караванных путей. «В царствование Чингисхана, – писал Абул Гази, – в стране от Ирана до Турфана царило такое спокойствие, что можно было пройти от восхода до заката с золотым блюдом на голове, не подвергаясь нападению». Действительно, его Яса установила в Монголии и Мавераннахре «чингисидский мир», мир, разумеется, построенный на ужасах и жестокости, но он постепенно очеловечивался при его преемниках и проторил дорогу великим путешественникам ХIV в.

«Разрушитель» разрушил и преграды темных веков, открыв человечеству новые пути. Европа пришла в соприкосновение с культурой Китая. При дворе его сына армянские князья и персидские вельможи общались с русскими великими князьями. Открытие путей сопровождалось обменом идей. Европейцы стали проявлять любопытство в отношении далекой Азии.

Целью Чингисхана было создание единой империи, где будут все условия для процветания человечества.

Что ж, жизнь человеческая слишком коротка для осуществления подобной грандиозной задачи. Но, как повествует нам Рашид-ад-Дин: «Он пришел из тленного мира и трон царства оставил славному роду».

Два года после смерти Чингисхана, в положенном трауре, при временном правительстве, прошли для империи спокойно. Это свидетельствовало о том прочном и строгом административном порядке, который установил в своей империи ее великий основатель и законодатель – Чингисхан.

В 1229 г. был созван курултай для выбора нового императора и для обсуждения различных государственных вопросов.

У Чингисхана было четыре сына-наследника (от первой законной жены). Старший, Джучи, не ладил с отцом, и еще в 1221 г. он удалился в свой улус и в начале 1227 г. был убит подосланными убийцами. Дети его, Орда и Бату, получили скромные улусы на бесплодной северо-западной окраине империи. Орда – Южную Сибирь, а Бату – урало-каспийскую степь с Хорезмом в придачу.

Второй сын Чингисхана, Чагатай, был «хранителем Ясы», и улусом его была Центральная Азия.

Третий сын, Угэдей, получил Западную Монголию и Джунгарию. Его-то и рекомендовал Чингисхан избрать на престол, поскольку Чагатай был очень крут и строг. Угэдей, как оказалось, был добр и склонен к чрезмерным возлияниям, поэтому не казался опасным для монгольской знати, опасавшейся ханского произвола.

Четвертый сын, Толуй, получивший по монгольскому обычаю ядро владений рода борджигинов – центральную и западную части Монголии, был одним из самых способных полководцев и энергичных правителей. Военную выучку он получил в Китае, сражаясь против лучших чжурчжэньских полководцев под руководством Субэтэя, который за пятьдесят лет военной службы не потерпел ни одного поражения и ни разу не нарушил Ясы. Близость к Субэтэю обеспечила Толую популярность в войсках.

Надо отметить, что разделу подлежали только тюрко-монгольские степи, используемые для кочевой жизни, а покоренные страны на культивируемых землях вокруг Пекина или Самарканда оставались территориями империи. Сыновьям Чингисхана не приходила в голову мысль делить эти земли или сделаться императором Китая, ханом Туркестана или шахом Ирана, как это произошло позже с их преемниками. По всеобщему «братскому» согласию империя должна была остаться империей. По законам кочевников, несмотря на абсолютную власть хана, государство принадлежало, скорее, не ему лично, а всей ханской семье.

Опять-таки по монгольской традиции и по праву «хранителя очага» Толуй оставался регентом (1227–1229 гг.) до избрания нового великого хана.

К моменту смерти Чингисхана из состава армии в 129 тыс. человек перешло, по его завещанию, в распоряжение Толуя 101 тыс. человек. Всем остальным наследникам было завещано 28 тыс. воинов, в том числе Джучи – 4 тыс. человек. «К ним присоединилось много войск из русских, черкесских, кыпчакских, маджарских и других народов, присоединенных к ним впоследствии», – добавляет Рашид-ад-Дин.

Итак, курултай 1229 г., согласно воле Чингисхана, утвердил Великим императором Угэдея.

На курултае Угэдей провозгласил три главных направления, по которым должны одновременно идти завоевательные кампании:

1) закончить покорение Северного Китая;

2) устранить появившегося в Индии и успевшего завоевать часть Восточного Ирана султана Джелал-ад-Дина (сына шаха Мухаммеда), выставившего претензии на персидский престол; 3) поход на Европу. Таким образом, тюрко-монгольская экспансия должна была продолжаться по всем направлениям.

В своих решениях Угэдей прислушивался к советам киданя Елюй Чуцая, уйгура Чинкая и мусульманина Махмуда Ялавача; по всем важным делам он консультировался со своим старшим братом Чагатаем.

В первую очередь Угэдея заботила ситуация в Китае, а не персидские дела. Поэтому в 1230 г. главная тюрко-монгольская армия под командованием Толуя была послана против империи Цзинь. Чтобы гарантировать успех кампании, Угэдей заключил соглашение с империей Сун в Южном Китае. Сун изъявила желание послать военный контингент против Цзинь с условием, что после победы тюрко-монголы отдадут им провинцию Цзинь-Хэнань. Во взаимодействии с Сун тюрко-монголы завершили завоевание империи Цзинь к 1234 г. Толуй умер до окончания кампании.

Угэдей отказался поделиться с империей Сун завоеванными землями, после чего последние попытались захватить бывшую цзиньскую провинцию Хэнань. Это послужило сигналом к началу войны. Но оставим пока Китай и обратимся к кампании против Кореи и Ирана.

На самом востоке империи тюрко-монголы начали присматриваться к Корее. В 1231 г. Корее был представлен ультиматум. Формальным поводом к войне было убийство в 1225 г. монгольского посла Чжу-Чуюя, который возвращался с ежегодной корейской данью. После воцарения Угэдея, в рамках принятой стратегии по окончательному покорению Северного Китая, было принято решение покончить с самостоятельностью государства Корё, а не просто получать от него дань. Таким образом, в условиях последнего этапа войны с Цзинь монголы пришли к выводу о необходимости иметь в тылу Корею, полностью лишенную самостоятельности, которая бы безропотно пополняла ресурсы монгольской империи.

В сентябре 1231 г. в Корею был послан корпус под командованием Саритай-хорчи. Было взято свыше сорока городов, но далеко не все города оказались легкой добычей. У Анбуксона армия Корё была разгромлена. Когда в декабре 1231 г. основная часть Саритая подошла к корейской столице Кэгён, запаниковавшие правители Корё согласились заключить мир на монгольских условиях – передать огромную дань золотом, серебром, тканями, одеждой и лошадьми. Кроме того, Саритай расставил на земле Корё тюрко-монгольских наместников.

Выплату всего объема дани корейцы не смогли осуществить, и монголы опять направили в Корею Саритая с карательной миссией, но он погиб «от случайной стрелы». Тем не менее тюрко-монголы добились своего – Корё признала верховную власть хана Угэдея, согласилась направить к нему заложников, членов королевской семьи, и выплачивать дань.

Тюрко-монголы приняли за правило отправлять в Корею карательную экспедицию каждый раз, когда нарушались сроки подачи дани или не выполнялись приказы монгольского хана.