Чтение онлайн

– Встать! – вновь загрохотал усиленный динамиками голос личного адъютанта фюрера. – Фюрер и канцлер Тысячелетнего Рейха – Карл Лепке! Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль!

Фюрер стремительно подошел к возвышению, на котором располагалась украшенная Имперским Орлом с левосторонней свастикой кафедра, и занял предназначенное ему место. Из массы сенаторов лишь небольшая ее часть, не больше четверти, поспешила встать на ноги и, выкрикивая приветственное «Зиг хайль!», истово отсалютовать законному руководителю государства. Остальные сенаторы, подзуживаемые людьми Ганса Бормана, остались сидеть на своих местах, демонстрируя недовольство. Фюрер с каменным лицом поднялся на возвышение и встал за кафедру.

– Зиг хайль! – не дрогнув ни единым мускулом, поприветствовал сенаторов фюрер. – Я рад, что в этом зале остались еще те, кто в меня верит! Садитесь, друзья мои! Господа сенаторы, я хочу… – скорбно произнес Лепке, но его непочтительно перебил Ганс Борман, поднявшись со своего места.

– Карл, что за цирк ты здесь устроил? – с негодованием воскликнул он, наливаясь праведным гневом. – Мало того что ты не извинился за опоздание, а ведь здесь собрались не последние в Рейхе люди! Так ты еще устроил балаган с почетным караулом! Кто эти люди, Карл? И где привычные в таких случаях офицеры «Лейбштандарта Адольф Гитлер»?

– Ты все сказал, Ганс? – ласково поинтересовался Лепке, но его глаза при этом метали молнии.

– Нет, не все! – запальчиво выкрикнул Борман. – Ответь для начала хотя бы на эти вопросы!

– Хорошо! – хищно улыбаясь, сказал фюрер. – Во-первых, ты не дал мне извиниться, перебив своего фюрера самым непочтительным образом! – слегка повысив голос, произнес Лепке.

– Тебе недолго осталось им оставаться! – прошипел, словно рассерженная змея, Борман.

– Но на данный момент я – фюрер и канцлер Тысячелетнего Рейха! И мое слово – Закон!

– Закон должен одобрить сенат! – ехидно напомнил Ганс.

– Я прекрасно об этом помню, дорогой Ганс! – не теряя самообладания, сказал Лепке. – Именно по этой причине на заседании сената вместо офицеров «Лейбштандарта Адольф Гитлер» присутствуют офицеры нового подразделения «Лейбштандарт… – он сделал непродолжительную паузу, – Карл Лепке»!

– «Лейбштандарт Карл Лепке»? – задохнулся Борман. – Ты сошел с ума, Карл! Кем ты себя возомнил? Ровней Адольфу Гроссефюреру?

– Я – фюрер! – гордо выпятив грудь, ответил Лепке. – Этим все сказано! И в связи с этим я восстанавливаю несправедливо отмененный в 1985 году «принцип фюрерства», следуя заветам Великого Вождя Адольфа Гитлера!

Сенат замер, переваривая услышанное. В установившейся кладбищенской тишине голос Лепке гремел подобно раскатам грома:

– Государство, власть и фюрер неразделимы! Никакие высокопоставленные чиновники и бюрократы не должны стоять между ними! Слово фюрера – закон для всех, не подлежащий обсуждению! Только так Великий Вождь сумел поставить на колени весь мир, который лежит сейчас у наших ног!

– Ты свихнулся, Карл! – визгливо выкрикнул Борман. – Вы что, не видите, он – сумасшедший!

– Закройте ему рот! – жестко приказал фюрер.

Один из офицеров оцепления подскочил к Борману и попросил его сесть на место.

– Не тронь меня, ублюдок! – заверещал Ганс. – Я сотру тебя в порошок…

Недолго думая офицер бесцеремонно двинул несостоявшемуся фюреру кулаком под дых. Борман сдавленно охнул и сложился пополам, а офицер «Лейбштандарта Карл Лепке» неторопливо начал пробираться к проходу. Сенаторы испуганно ахнули, такого поворота событий они не ожидали.

– Борман до сих пор не понял, что законы нашего Рейха изменились! – заявил во всеуслышание Лепке. – Они стали такими, какими изначально их задумал Великий Вождь и Учитель! Теперь каждое мое распоряжение будет выполняться четко, быстро и точно!

– Ты пожалеешь об этом! – скривившись от боли, выдохнул Борман, расстегивая трясущимися пальцами кобуру с табельным пистолетом. Не разгибаясь, он поймал на мушку спину удаляющегося обидчика и нажал на курок. Пистолет дернулся в его руках и с грохотом выплюнул маленькую смертоносную пулю. Офицер сбился с ровного шага, но устоял на ногах. Пока он поворачивался лицом к стрелку, Борман, злобно ощерясь, всаживал в грудь раненного офицера пулю за пулей. Каждый фонтанчик крови, выбитой пулями из измочаленного тела, приносил Борману дьявольское наслаждение. Но магазин вскоре опустел, а офицер до сих пор оставался на ногах и медленно приближался к Борману, который судорожно щелкал опустевшим пистолетом. Сенаторы застыли в немом изумлении.

– Оторви ему голову! – обыденным голосом произнес фюрер, слегка поморщившись. – Пусть для других это послужит уроком!

Услышав приказ, офицер, словно это не его только что расстреливали из пистолета, в один прыжок преодолел расстояние, разделяющее его и зачинщика мятежа. Одной рукой он ухватил бедолагу Бормана за голову, другой, выдернув из ножен форменный эсэсовский кортик, без малейшего труда перерубил бедолаге шею. В воздухе резко запахло свежей кровью, заглушающей даже запах пороха. Сенаторы заверещали, словно стая испуганных зайцев, и кинулись врассыпную. Возле фонтанирующего кровью безголового трупа Бормана тут же образовалось свободное пространство.

– Всем оставаться на своих местах! – рявкнул в микрофон фюрер, а один из солдат охраны выпустил в потолок очередь из автомата. – Садитесь, господа сенаторы… Вернее, бывшие сенаторы, – усмехнувшись, добавил он. – Ибо это последнее в истории Нового Рейха заседание сената. Уберите мусор из зала! – приказал Лепке.

Двое солдат без промедления кинулись исполнять распоряжение фюрера.

– Рассаживайтесь, господа, рассаживайтесь! – вновь произнес фюрер. – Теперь, когда мне никто не будет пытаться закрыть рот, я раскрою вам несколько государственных секретов… Ведь вы все-таки высшая знать Рейха, несмотря ни на что, произошедшее сегодня! Ваша служба нужна Фатерлянду… и вашему фюреру! Я прошу всех успокоиться и трезво меня выслушать! – призывал фюрер. – Может быть, тогда вы поймете, что я по праву занимаю этот пост. Я еще раз приношу всем свои извинения в связи с произошедшими событиями, но иначе было нельзя! Я надеюсь, что это последнее открытое неповиновение фюреру! – Лепке пристально пробежал глазами притихших сенаторов. – Итак, господа, разрешите представить вашему вниманию новых, усовершенствованных солдат Тысячелетнего Рейха! Штурмфюрер Ругер, ко мне! – приказал Лепке офицеру, отрубившему голову Борману. – Сними мундир!

Пока штурмфюрер расстегивал пуговицы и снимал окровавленный китель, фюрер продолжал:

– Вы все прекрасно видели, как играючи солдат новой формации может оторвать голову противнику!

Лепке довольно заметил, как многие чиновники невольно вздрогнули и втянули головы в плечи, вспомнив недавние кровавые события.

– Но это еще не все, господа! – торжествующе воскликнул фюрер. – Наш солдат новой формации не только сильнее, быстрее и выносливее, чем обычный, даже хорошо подготовленный человек, он еще очень быстро регенерирует… Смотрите!

Фюрер подошел к обнаженному до пояса штурмфюреру. Сочащиеся сукровицей пулевые отверстия были хорошо видны невооруженным глазом даже с последних рядов. Штурмфюрер повернулся на каблуках, показывая сенаторам спину. Некоторые пули прошли навылет, оставив на спине солдата не менее четкие отверстия.

– Всем хорошо видно? – осведомился фюрер.

– Этого не может быть! – не выдержав, закричал из зала Адольф Рамс, доктор медицины. – Такие раны не совместимы с жизнью! Это бред…