Чтение онлайн

— Джоджон, не ворчите, поедете вы еще в Италию, в Испанию, корриду посмотрите, всюду поедете.

Джоджон улыбался в свои усы и молчал.

Сима лежала в каюте на верхней полке и что-то читала, но, видно, это что-то развлекало ее мало, потому что она постоянно отвлекалась и, хотя не заговаривала с Авзуровым и Нестеровым, видно было, думала о своем.

— Надо поесть, — сказал Нестеров и вызвал бортпроводницу.

Обед принесли в каюту.

День прошел в напряжении, которое, по расчетам Нестерова, должно было закончиться, когда теплоход ошвартуется в порту Неаполя, но для этого надо было пронервничать сутки. А пока теплоход чуть покачивался у набережной Генуи, и буксирчик под итальянским флагом начал оттаскивать его в море…

В пять часов утра, когда все на теплоходе спали, в каюте, где дремала Сима, ворчал Авзуров и размышлял Нестеров, стала медленно поворачиваться ручка двери. Это было за два часа до прибытия в порт Неаполь.

44

— А ведь этот генуэзский головорез рассчитал все блестяще, жаль только, он не знад, что в операции будет принимать участие сам Джоджон Авзуров, рушанский «гаишник», — говорил полковник милиции Нестеров, когда операция была завершена.

— Что верно, то верно, — скептически отвечал ему Джоджон, потирая левую руку с колотой раной, на которую судовой врач наложил поверх бинта гипс, — я и не знал, что это так опасно — путешествовать по Средиземноморью.

— Вы позаботились, чтобы наша операция достойно была отражена в судовом журнале, в котором, как известно, фиксируются все, даже незначительные факты? Представляете, Джоджон, сколько интересного, а главное — правдивого мы бы узнали, если бы пираты прошлого умели писать и регулярно вели судовой журнал? А то ведь полагаемся на фантазию Стивенсона.

— А вы что, хотите с моей помощью захватить судно и ездить по всему свету ловить преступников?

— А что, это неплохая идея… Ну ладно, читайте, что там записано в судовом журнале?

Джоджон надел очки, купленные им в Париже, и с выражением начал:

— «Такого-то числа такого-то месяца на советском пароходе…»

— Таком-то, — сказал Нестеров.

— Не перебивайте. «В каюте номер пятьдесят три тридцать пять ехали двое пассажиров-турийов, совершающих круиз по Европе, — Авзуров и Нестеров…»

— Про Симу там ничего нет?

— Нет, — поглядев в журнал, сказал Авзуров.

— Ну а в чем же тогда инцидент?

— В том, что пассажир, появившийся на борту в Генуе, отмычкой открыл дверь и намеревался ограбить вышеозначенных пассажиров..

— И все?

— Конечно, все, если мы не пишем про Симу, то не должны писать и про покушение на нее.

— Логично.

— Если бы мы упоминали Симу, мы должны были бы везти его в СССР, возбуждать там дело по факту покушения на пассажира, гражданина Франции. У нас нет таких интеллектуальных следователей. Или нет, постойте, мы бы снова вернулись во Францию, но уже в качестве свидетелей… А что, это неплохая идея.

— А как зафиксировано ваше ранение кинжалом, когда вы сказали: «Заходи, родной, гостем будешь»?

— Несчастный случай, поранился о снасти.

— Хорошо придумано.

— Может быть, — согласился Авзуров, — единственное, что мне не ясно все-таки, почему мы не задержали Мурильо, а сделали вид, что не сумели.

— По двум причинам. Во-первых, если бы он не вышел в Неаполе, его сообщники тотчас же передали бы об этом информацию в СССР, и в Одессе могла бы быть незапланированная встреча с местной мафией. А во-вторых, Мурильо никогда не признался бы впрямую, что не выполнил их задания, там тоже за это наказывают. Стало быть, он будет просить кого-то убрать Симу в Союзе. Но вы не понимаете, Джоджон, что силы по причине своей малозначительности он задействует небольшие, хотя мы к этому и готовы. Ну, приедут в порт Ялта и порт Одесса какие-нибудь гаврики, так их тотчас же возьмут наши ребята. В конце концов совместные мероприятия полиции поощряются, а совместные предприятия с мафией наказываются в любой стране, а кроме того, с помощью попавшихся гавриков мы выйдем и на их связи за рубежом. Вот, кстати, данные синьора Мурильо, — и Нестеров показал Джоджону какие-то листы бумаги. — Если тольхо здесь не вранье от первого до последнего слова. Он может быть просто наемным убийцей…

45

В порту Ялта пассажиров вышло мало, лишь кое-кто из команды побежал сдавать в комиссионку то, что куплено на валюту в зарубежных портах. Не выходила на берег и таинственная троица. Когда пароход отшвартовался и пошел вдоль Черноморского побережья к Одессе, Нестеров вдруг стал собираться.

— Вы едете до Одессы, — сказал он Джоджону.

— А вы?

— А мы выходим сейчас.

И в третьем часу ночи, в самое темное время суток, он и Сима спустились на нижнюю палубу и подошли к створкам люка, где их предусмотрительно ждал трап.

Через несколько минут полковник милиции и гражданка Франции мчались на пограничном катере к берегу.

46

— Слушай, дорогой, почем я знаю, что в этом сундуке, — говорил Джоджон таможеннику, проявлявшему законное любопытство при виде огромного кофра, который теперь уже один, бедный, раненый, Джоджон тащил в Москву, чтобы передать его родственникам работников консульства.

Таможенник попросил открыть кофр и нашел в нем: компьютер, видеомагнитофон и еще много-много другого.

Джоджон устал на все это смотреть. Но его… пропустили.

Пройдя таможенный контроль и продолжая волочить все перечисленное на себе, Джоджон неожиданно натолкнулся на плакатик, каких много в каждом учреждении.

На плакате был изображен красивый мужчина в «мерседесе» на фоне роскошного особняка с красным флагом на крыше. Под плакатом было написано:

«…Консульское учреждение ведает вопросами содействия торговле страны отправления в стране пребывания, выдает въездные, транзитные визы, охраняет интересы своего государства, его граждан, информирует свое правительство об экономической, социальной, культурной, политической жизни государства пребывания.

Консульство осуществляет регистрацию рождения, брака, смерти…»

— У консула столько работы, — вполголоса сказал сам себе Джоджон, присаживаясь на огромный кофр, — что ему некогда ходить по магазинам

47

— Джоджон, вы читали сегодняшние «Известия»? — спросил Нестеров, навестив своего друга в госпитале.

— Нет, а что?

— Там про наше дело, про нас, конечно же, ни слова, но это — как водится.

— Хорошо, — сказал Джоджон.

— Ничего хорошего. Симе так и не вернули паспорт, хотя мы ходатайствовали. Я ее должен посадить на самолет — и тю-тю. Кстати, как вы себя чувствуете?

— Спасибо. Вот министр тоже спрашивает, как я себя чувствую, и предлагает полечиться в санатории, — Джоджон показал телеграмму.

— А в новый круиз не хотите?

— Нет уж, благодарю.

Попрощавшись после недолгой беседы, Нестеров выбежал из больницы и тотчас же вскочил в дожидавшуюся его машину. Через десять минут он был уже возле кафе «Националь» — того самого, с которого начиналась когда-то Симина жизнь. Сима ждала его на улице.