Импровизация
Шрифт:
Это было ошибкой. Ошибкой, имевшей роковые последствия.
Она совсем забыла про его глаза. Они видели гораздо больше, чем следовало видеть почти незнакомому человеку. Именно то, что ей хотелось скрыть.
С каждым мгновением ее сердце билось сильнее.
Кровь заструилась по жилам, и тело Долли охватило пламя. То, что Алекс не отводил взгляда, возбуждало ее еще сильнее. Она была готова поклясться, что из ее ноздрей валит дым.
И тут ее осенило. Она хочет видеть его улыбку. Хочет заставить его улыбнуться. Доказать, что у нее есть сила воли и женское коварство. Эта мысль подлила масла в огонь ее фантазий.
Долли сделала несколько шагов, встала между разведенными коленями Алекса, наклонилась и положила ладони на подлокотники кресла. При этом кончики ее пальцев коснулись его предплечий.
Он неторопливо поднял руку и снял очки.
Она коснулась пальцем его щеки.
— Я хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня.
Алекс поднял бровь. На заднем плане чья-то рука зажала рот возмутителю спокойствия Джонни, собиравшемуся отпустить ядовитую реплику.
Долли же набралась храбрости и села к Алексу на колени.
— Я хочу, чтобы вы улыбнулись. Алекс Кэррингтон, вы можете сделать это? Можете улыбнуться мне?
Она немного поерзала, устраиваясь поудобнее, перекинула ноги через подлокотник и обвила рукой его тугие широкие плечи.
Теплый мужской запах заставил Долли теснее прильнуть к телу Алекса, и она почувствовала нечто такое, чего до сих пор не испытывала никогда.
К ее ягодицам прижимались твердые ляжки. Живот, с которым соприкасалось ее бедро, тоже был твердым. Как и мускулистое плечо, на котором лежала ее рука. А широкая ладонь, касавшаяся ее лопаток, была воплощением мужской силы.
Обольстительно раздвинув губы, она провела указательным пальцем по щеке Алекса и вздрогнула от прикосновения пробивавшейся щетины. Затем ее палец спустился к воротнику и ослабил узел галстука.
— Ну же, Алекс… Я знаю, что вы умеете улыбаться. Во всяком случае, у вас есть все нужные для этого мышцы. — Она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки и кончиком пальца погладила его ключицу.
Ответа не последовало. Ни намека на реакцию. Не обращая внимания на недовольный ропот публики, она прошептала ему на ухо:
— Я облегчу вам задачу. Достаточно приподнять уголок рта — и все будет кончено.
Долли заглянула ему в лицо, ожидая быстрой капитуляции. Но Алекс оказался стоиком. Она потерпела сокрушительное поражение.
Вспомнив уроки Сабины, Долли надула губы, слегка прикоснулась пальцем ко рту Алекса и попыталась приподнять его уголок.
Никакой реакции. Чуть не плача, Долли пустила в ход свое последнее оружие. Она легко погладила кончиками пальцев его плотно сжатый рот; при этом ее собственные губы находились лишь в нескольких сантиметрах от решительно сжатого рта Алекса.
— Всего одна улыбка. Пожалуйста…
И это случилось. Сначала она ощутила едва заметное движение. Он изменил позу. Затем в его глазах вспыхнуло пламя, а мышцы, к которым прикасались ее ягодицы, стали еще тверже.
Долли одолевали противоречивые чувства. Ей хотелось вскочить и положить конец неловкой ситуации. Но внутренний голос приказывал воспользоваться моментом и продолжить исследование.
Она сидела неподвижно и наслаждалась близостью мужского тела, часть которого так возбуждающе прижималась к ее бедрам.
Алекс взял Долли за запястье и отвел руку, все еще лежавшую на его губах.
Долли захлопала пушистыми ресницами и улыбнулась. Эта улыбка предназначалась только одному Алексу. Пусть знает, что она не жаждет его крови. Все кончится хорошо.
И чудо свершилось. Алекс улыбнулся.
Это была не усмешка, бесстрастная или издевательская, а улыбка от уха до уха, от которой начинает бешено биться сердце. Но это было еще не самое худшее. Худшее произошло позже. Когда Долли была уже готова спрыгнуть с кресла, он обхватил ладонью ее затылок.
И поцеловал.
О Боже, оказывается, этот мужчина умеет не только улыбаться, но и целовать… У его губ был дымный вкус барбекю, горьковатый вкус пива и головокружительный вкус мужского желания. Долли тут же ощутила мучительный голод. Тем временем Алекс коснулся ее губ кончиком языка, а потом жадно прильнул к ним.
Этот поцелуй на публике должен был доказать, что победа осталась за ним. Разум приказывал Долли продолжать борьбу, но тело уже сдалось.
Низ живота свело сладкой болью. Ах как хорошо могло бы быть им вместе… Но, увы, этого не случится. Только через ее труп!
Она скорчила гримасу и прервала поцелуй. Публика радостно заулюлюкала, засвистела и захлопала в ладоши. Долли слегка отстранилась и посмотрела Алексу в глаза.
Его порозовевшие губы продолжали улыбаться. Но глаза метали искры, которые напоминали не столько праздничный фейерверк, сколько орудийный залп.
Нет уж, нет уж… В конце концов, инициатива принадлежала не ей. Да, конечно, она соблазняла Алекса и признавала это. Но возлагать всю вину только на нее было бы нечестно.
Долли нахмурилась, пригладила волосы и негромко сказала:
— Похоже, я победила.
Алекс хмыкнул. Этот звук, возникший в его груди, прошел через кости, мышцы и проник в тело Долли.
— Победили? Вы что, шутите?
Гм… Она этого не ждала.
— С чего вы взяли, что я шучу? Я получила то, чего хотела, правда? Вы улыбнулись.
— Нет. Вы получили только то, чего хотел я, — гордо ответил Алекс.
Ах вот как? Ну, эсквайр, погоди!
— И чего же вы хотели?
— А разве не ясно?
Долли слегка вздрогнула. Давление снизу было красноречивее всяких слов.
— Да, конечно. Яснее ясного. — Долли дождалась, что его пылающие глаза приняли насмешливое и самодовольное выражение. Нет, она не позволит, чтобы последнее слово вновь осталось за этим самоуверенным наглым бонвиваном. Каким бы сильным ни было ее физическое влечение. Долли толкнула Алекса в грудь и резко соскочила со своего жаркого насеста. — Ясно-то ясно, но это нельзя считать… тем вызовом, о котором мы с вами говорили в прошлый раз. К сожалению, это меня не интересует.
На тонком лице Алекса отразились сначала недоверие, потом жгучая досада и, наконец, невольное уважение.