Чтение онлайн

Шоколадные батончики не самый полезный десерт для растущего организма, сейчас я это понимаю, но тему питания мы затронем позже. Конечно, я очень радовалась сладким подаркам. Но чтобы эта радость не превращалась в визиты к доктору с «ой-ой, у меня болит животик», мама делала конфетные «заначки» по всему дому. Чувствуешь, к чему я веду?

– Маленькую Олю это не останавливало?

– Конечно нет!

Поиск конфетных тайников превратился в захватывающую игру. Шкафы, полки, антресоли, коробки из-под обуви – тайный поиск сокровищ я вела постоянно. Почему тайный? Как только мама узнавала, что шоколадный клад обнаружен, его местоположение менялось. Поэтому, найдя свое сокровище, я старалась не поддаваться пиратскому азарту и таскала конфеты по одной, чтобы пропажи в тайнике не были так очевидны. Запрет на бесконтрольное поедание сахара родители мне никак не аргументировали, поэтому моя охота за сокровищами и, как следствие, изменение их расположения никогда не прекращались.

Мой папа – невысокого роста, худощавый, добродушный. Он часто курил и всегда был душой и сердцем любой компании. Все жаждали его внимания, и маму это порой раздражало: кому понравится, что в доме всегда полно гостей, пользующихся радушием хозяина и ведущих себя по-свойски? Когда он приезжал из рейса и прогуливался с нами по городу, знакомые, завидев его с другого конца улицы, спешили ему навстречу, нарушая правила дорожного движения, только бы быстрее пожать ему руку и побеседовать. Папа никогда не оставался безучастным к просьбам и проблемам других, был отзывчивым и доверчивым человеком. Это порой выходило ему боком.

Мама рассказывала историю, как однажды папа ехал на поезде, только что получив зарплату. Особо не задумываясь, он оставил все деньги в куртке и отошел в тамбур покурить со своим новым знакомым, а вернувшись, купюр уже не обнаружил. Мама сильно на него ругалась, но что поделать? Вот такой он был простой рубаха-парень…

Отец любил нас с сестрой, сестру даже немного больше. Марина не была его родной дочерью – мама родила ее от первого мужа. Папины родители не уставали напоминать отцу, что любить приемную дочь нужно больше, чтобы она не чувствовала себя обделенной родительским вниманием. Уделять ей больше заботы, проводить с ней больше времени, ведь про родного ребенка ты и так никогда не забудешь, потому что он твой. Бабушка с дедом были очень мудрыми людьми. Впрочем, какого-то дефицита отцовского внимания я не испытывала. Наоборот, я считаю, что радушие и доброжелательность я переняла как раз от папы, впитала ее в детстве как губка и сделала частью своего характера.

Мама работала бухгалтером, и, глядя на нее, я думала: когда вырасту, буду заниматься чем угодно, но только не этой профессией! Она постоянно была занята своей работой, и на нас у нее совсем не хватало времени. Конечно, она нас тоже очень любила, хоть и была более строгой, чем отец. Двое детей на руках, много работы, муж постоянно в рейсах – хочешь не хочешь, приходилось проявлять характер, чтобы удержать все на плаву. Сложно уследить за детьми в одиночку, родственников, которые помогли бы, в городе нет, а оплачивать услуги няни не позволяет семейный бюджет. Поэтому мамину строгость я считаю оправданной и даже необходимой, а ее умению совмещать ежовые рукавицы с теплыми и нежными объятиями удивляюсь по сей день.

Одно из самых ярких моих детских воспоминаний – как мама приучала меня к горшку. Странно, наверное, что в память врезалось именно это. Но что поделать? Такая уж я странная. Не зря с детства не хотела быть как все. Стою я в коридоре, вижу метрах в двух горшок и осознаю, что мне так не хочется им пользоваться! Нужно до него дойти, снять колготки, трусы, усесться и повторить действия в обратном порядке – к чему столько трудов? Меня же еще только начали учить этому сложному искусству, и, если я прямо сейчас написаю в колготки, не обременяя себя всеми премудростями взрослого способа похода в туалет, вероятно, ничего страшного не произойдет.

– И ты писаешь в колготки?

– И я писаю в колготки. Осознанно! Потому что совсем скоро так беззаботно этого будет уже не сделать.

Все за и против взвешены, решение принято, дело сделано – и я, довольная, стою посреди коридора в мокрых колготках и кричу: «Мама, я пописала!» Мама смотрит на меня, на горшок, снова на меня – и говорит: «Ну вот же, горшок совсем рядом… Ладно, ты еще маленькая, наверное. Ничего страшного».

– Прокатило.

– Ага, шалость удалась. Мама, пусть мокрые колготки исчезнут и появятся сухие!

Иногда полезно понимать, что у тебя еще есть право накосячить и ничего страшного из-за этого не произойдет. Конечно же, если у тебя есть любящая и понимающая мама. Всегда нужно взвешивать возможные последствия своих провалов, и кто знает, может, ты порой зря так сильно переживаешь и боишься ошибиться.

Страх перед возможной ошибкой, перед возможными последствиями действий блокирует нашу жизнь. Запрещает делать то, чего действительно хочет душа. Если бы мама в свое время поддалась этому страху, возможно, она никогда бы не встретила папу, а я никогда бы не появилась на свет. Кстати, эта эпичная история достойна того, чтобы рассказать ее подробнее.

Еще до того, как мои родители начали встречаться, мама пользовалась огромной популярностью у мужчин. Красивая, фигуристая, своенравная, статная женщина с длинными, черными как уголь волосами, она всегда знала себе цену. Палец в рот не клади – откусит по локоть! Неудивительно, что многим кавалерам страстно хотелось завоевать ее расположение. Одним из таких рыцарей, вожделевших ее внимания, был местный криминальный авторитет, проще говоря – «бандюган с района».

Естественно, мама не была рада такому вниманию, ведь общепринятых романтических ухаживаний не было. Кавалер был бесцеремонный и к отказам не привык. Избежать его ухаживаний можно было, только в буквальном смысле слова исчезнув из города, уйдя за горизонт под алыми парусами. Какое счастье, что такая возможность появилась у моей мамы!

Ее подруга с детства мечтала путешествовать по морям и предложила составить ей компанию в прохождении курсов для зачисления в ряды судового экипажа. «Это романтично, это красиво, это классно!» – говорила она. Как тут было устоять? Мама согласилась просто за компанию, чтобы поддержать подругу, – и уже спустя неделю отправилась в свой первый рейс. Правда, без подруги – той отказали по причине наличия родственников за рубежом, в те времена это еще считалось ненадежным и подозрительным.

Дело было за малым: отстоять свою честь среди ночных вакханалий и постоянных попоек персонала – именно такое впечатление создалось у мамы по многочисленным байкам и историям о корабельной жизни. Но она не робкого десятка, дерзкая и смелая. Будь перед ней хоть властный капитан, хоть молодой юнга – даст отпор любому.

Команда терялась в догадках, чем вызван столь напряженный тон ее общения, судачили за спиной, пытались найти причину – и в итоге выдвинули интересное предположение.

«А ты случайно не родственница Алексеева? Того самого, адмирала?» – спросили ее однажды. «Вот оно! – подумала мама. – Теперь меня ни на одну оргию не затащат и относиться будут с благоговением, в страхе перед вымышленным родственником». Она ответила: «А как же! Она самая!» – и с тех пор все относились к ней с уважением, обходили стороной. И совершенно неважно, были ли байки о разгульной корабельной жизни правдой или чистой воды вымыслом, – самопрезентация дала свои плоды.

Тогда-то на волне популярности и всеобщего трепета перед ее вымышленным родственником она и встретила моего папу, которого, как ты уже догадываешься, напугать было не так-то просто.

Начался период ухаживаний, подарков и попыток растопить мамино сердце, закаленное огромным количеством достойных (и не очень) ухажеров. Долго она сопротивлялась, старалась избегать встреч, делала вид, что никого нет дома, но ее первая дочка – моя старшая сестра Марина – всегда так искренне радовалась его визитам, кричала во весь голос, оповещая маму и всех соседей: «Дядя Коля приехал! Ящик яблок и мороженое привез! Ура!»