Чтение онлайн

А вот что записано о тех же событиях в Галицко-Волынской летописи: «По Миндовгове же убитьи Воишелкъ убоявъся того же и бежа до Пиньска, и ту живяшеть, а Тренята нача княжити во всей земле Литовьской и в Жемоти. И посла по брата своего, по Товтивила, до Полотьска, река тако: «Брате, приеди семо, розделиве землю и добытокъ Миндовъговъ». Оному же приехавъшу к нему, и поча думати Товтивилъ, хотя убити Треняту, а Тренята собе думашеть на Товтивила пакъ. И пронесе думу Товтивилову бояринъ его Прокопий Полочанинъ. Тренята же попередивъ и убивъ Товтивила, и нача княжити одинъ. Посем же начата думати конюси Миндовгови, 4 паробци, како бы лзе имъ убити Тренята. Оному же идущу до мовнича мыться, они же усмотревше собе веремя такова, убиша Треняту. И тако бысть конець убитья Тренятина.

Се же услышавъ Воишелкъ, поиде с пиняны к Новугороду, и оттоле поя со собою новгородце, и поиде в Литву княжить. Литва же вся прияша и с радостью, своего господичича.

Въ лето 6772 (1264). Воишелкь же нача княжити во всей земли Литовьской, и поча вороги свое избивати, изби ихъ бещисленое множество, а друзии разбегошася, камо кто видя…»

Может удивить, что две летописи написаны как бы разными языками. Но ничего странного нет. Во-первых, написаны они в разное время: Галицко-Волынская — в XIII веке, оригиналы белорусско-литовских летописей — в XIV–XV веках. Во-вторых, Галицко-Волынская летопись дошла до нас в списке Ипатьевской летописи XV века, а, например, Хроника литовская и жмойтская — в четырех списках, составленных в 30–50-е годы XVIII века. Собственно, если бы это был один язык, то вряд ли он изменился бы за пару сотен лет. Свои основные особенности язык сохраняет тысячелетиями. Да, белорусско-литовские летописи написаны «русским» языком, но этот «русский» уже далеко отошел от древнерусского. Скорее всего, в Хронике мы имеем дело с белорусским языком.

Но разговор об этом более подробно пойдет дальше, сейчас же я хочу сказать следующее. Еще польский хронист Матвей Стрыйковский, автор XVI века, отметил — все использованные им литовские хроники написаны на русском языке, но с добавлением литовского акцента. Исследователь XIX века И. Данилович тоже утверждал: «Все литовские летописцы написаны по-русски, которые Литва в древности употребляла как хроники». И далее: литовцы хоть и подчинили себе русские области, но тем не менее они приняли «язык русский за язык двора, науки, судопроизводства, права, дипломатии, и только с его помощью понимали друг друга и писали летописи». Он же высказал мысль о том, что существовало русско-литовское наречие, или «литовский диалект», которым русские (из Московской Руси) никогда не писали. Основываясь на этих и многих других сведениях, Н. Улащик в своем «Введении в изучение белорусско-литовского летописания» считает, что Данилович здесь имеет в виду белорусский язык — государственный язык Великого княжества Литовского.

Вернемся опять к Новогородку, Новгородку, Новогрудку — в последнем названии многие исследователи небезосновательно видят влияние польской языковой стихии — и удивляются, что она закрепилась в современном белорусском языке. Каким же город впервые предстает в наших летописях, этот главный город Черной Руси? И отчего так стремительно возросло его могущество? Еще в 1240 году литовские князья нашли его разрушенным «через Батыя» (исторические источники такого факта не знают), а уже в семидесятые годы этого же века Войшалку Новогородокскому подчинялись все Белорусское Полесье, Подляшье, часть Украины, Литва и Жемайтия.

Хроника Литовская и Жмойтская: «Року 1258. Потом лепше ся той Монтвил поправил знаючи, же сторона Руская есть спустошеная, а княжата руские от Батия розгнаны, собравшися з Живинбудом Доспронговичем, жмонтским князем, а литвою своею, также с курляндов албо корсов, над которым войском гетманом преложил сына своего старшого Ердивила, або Радивила. И так Радивил ушиковал1 войско литовское, жмотское, корсовское порядне2, поднесл тежь корогви3 военный, а трубачов з долгими жмойтскими деревяными трубами, особно4 тежь обоз с колес скрипячих поставил на стороне без зброи5 и панцеров (бо еще они того не знали), тылко зубровые, лосие, медвежии, вовчии невыправные скуры носили, а оружие — лук простый з дубины або лещины загненый, супороток, каменя торба на плечах певная6 для киданя з супоротка, рогатина, кий засмалованый з конца, шабля ледво7 у гетмана была, мунштук з лык на коня, а на нем самом на войне место лямпарта8 рогожа на плечах, лыка и постронки за поясом для вязаня неволника. Гды юже пришли над Вилию реку, зараз з колод великих поробили плиты, на которых колеса и вси свои военный риштунки9 поклавши, перевезлися и, сами в справных полках на рускую сторону перебывши, ушиковалися. Сам Ердивил з валным10 полком ишо позаде всего обозу, а гетманов двух на чоло11 з войском послал, а третьего гетмана послал з литвою в загоны. А гды перешли Немен, нашли в чтырох милях гору красную вынеслую, на которой первей был замок столечный Новъгородок княжати руского, през Батия збуреный12. Там зараз Радивил збудовал замок и осел без розляня крови (бо не было кому боронити), опановал великую часть Руской земли и почал писатися великим князем новгородским».

Летопись Красинского: «А в тот час доведался князь великии Монтвил жомоитскии, иж Руская земля спустела и князи рускии розогнаны, и он, давши войско сыну своему Скирмонту, и послал с ним панов своих радных, напервеи с Колюмнов13 именем Кгрумпа. а другого со Врсином14 именем Екшис, а третего з Рож15 именем Кгровъжис. И зашли за реку Велю, и потом перешли реку Немон и нашли в четырех милях от реки Немна гору красную, и сподобалася16 им, и вчинили на ней город и назвали его Новъгородок. И вчинил собе князь великии в нем столець, и назвался князем великим новъгородским».

Летопись Рачинского: «И часу панованья Монтвилова повстал цар Батый и пошол на Рускую землю, и всю Рускую землю звоевал, и князей руских постинал, а иншых у полон повел, и столец всее Руское земли город Киев зъжог и пуст учынил. А князь великии киевскии Дмитр, боечыся великое силы и моцы его, збег с Киева до города Чернигова, и потом доведалъся, што город Киев сожжон и вся земля Руская спустошона. И слышал, иж мужыки мешъкають без господара17 а зовутся дручане. И он, собравшыся з людми своими, и пошол ко Друцку, и землю Друцкую посел, и город Друческ зарубил, и назвался великим князем друцким. И в тот час доведался великии князь Монтвил жомоитскии, иж Руская земля спустошона и князи руские розогнаны, и он, давшы войско сыну своему Еръдивилу, и послал з ним панов своих радъных, напервеи с Колюмнов Трумъпя, а другого з Уръсинов именем Эикъшыса, а третего з Рож именем Кгровжыса. И зашли за реку Велю, и потом перешли реку Немон и нашли в чотырох милях от реки Немна гору красну, и сподобалося им, и вчынили на ней город и назвали его Новгородок. И вчынил собе князь великии в нем столец, и назвался великим князем новгородским. И пошедшы з Новагородка и зарубил город Городно, и потом пошол до Берестья и нашол Берестеи и Дорогичын, и Мельник от Батыя спустошоны и покажены, и он тые городы зарубил и почал на их княжыти. А потом умер князь великий Монтвил жомоитскии»3.

Несмотря на некоторую путаницу в именах, из этих записей видно, что исторический источник у них один — Ердивил или Радивил зашел за Неман, нашел там «гору красну» и зарубил на ней Новгородок или Новогородок. Но не надо забывать, что это только так называемая «легендарная» часть летописей, которая, по мнению Н. Улашика, оформилась в XVI веке династией Гаштольдов. Тогдашние наместники и воеводы Новогородка были заинтересованы именно в такой легенде. Мы не знаем тех летописей, из которых переписывалась история о переселении пятисот семейств римской шляхты во главе с Палемоном в Аитву. Вероятно, эта легенда, как и сообщение, что Скирмонт или Ердивил-Радивил находили за Неманом сожженный Батыем Новогородок, придумана. Более-менее достоверным является лишь то, что проверяется другими письменными источниками и археологическими раскопками.

Археология же свидетельствует, что Новогородокская земля была густо заселена еще в X веке, сам город возник в конце X века, и уже тогда он был обнесен валом. Во второй половине XI века это уже крупный ремесленный город с мощными оборонительными сооружениями, во второй же половине XIII века в замке встала первая вежа-каменица (М. Ткачев).

Сопоставляя все вышесказанное, мы можем согласиться с выводами М. Ермоловича: Новогородок приобрел экономическую и политическую силу прежде всего благодаря выгодному в тот момент географическому положению, а во-вторых — из-за прихода на его стол воинственных литовских князей.

И все же что-то в этих рассуждениях останавливает, настораживает, что-то заставляет еще и еще раз обращаться к летописям, что-то вызывает несогласие. Конечно, человеку хочется полного знания, а придет ли оно, когда заглядываешь во времена легендарные? Действительно, отчего именно Черная Русь взяла на себя миссию по объединению западнорусских земель вместе с литовскими и жмойтскими в единую державу? Отчего не Червоная Русь? Не собственно Литва? Не тот же Полоцк, в конце концов? Да, Полоцк утратил свое экономическое и политическое значение, утратил собственную княжескую династию, позвал на стол литовских князей. Но ведь он все равно оставался Полоцком, городом, через который вели торговые шляхи из варяг в греки, и колокольный звон с его Софии был хорошо слышен во всей Русской земле. Так почему же Полоцк пал, а Новогородок вознесся?

Кстати, я не однажды упоминал о выгодном географическом положении Новогородка, а этот вопрос требует уточнения. Действительно, географическое положение Новогородка скорее всего можно назвать специфическим. Тот же Полоцк стоит куда более выгодно, чем Новогородок. Почти все крупные средневековые города стоят на больших реках. Это и самые лучшие торговые пути, и удобные дипломатические отношения с миром. Река течет в южное или в северное моря, а там открываются куда большие просторы, чем в полях и лесах. Так вот, Новогородок стоял не на реке, а на горе. До Немана от него около двадцати километров, четыре средневековые мили. Хорошо это или плохо? Вероятно, именно в середине XIII века это оказалось очень удобно — гора в стороне от реки. Город вместе с мощным замком возвышался настолько неподступно, что враги редко к нему подходили. А подойдя — вскоре отступали. Замковая гора пугала. Где-то высоко вырисовывались зубчатые вежи, за стенами не было видно широкого детинца. Глубокий ров с водой. Бряцанье цепей подъемного моста. Горячее дыхание кузен и гончарен ремесленных кварталов. Новогородокская шляхта сумела собрать большие богатства, археологи и историки до сих пор не перестают удивляться роскоши раскопанных домов. Богатство же отличается той особенностью, что неизменно трансформируется во власть. Где золото, там и власть, так было во все времена.