Чтение онлайн

— С кем — с ними? — быстро переспросил Боровичков. — Вы хотите сказать…

— Молчанов и Тропинин собирались взорвать «Экстра-Джет»! — выпалил Данилов. — Ну, что вы на меня так пялитесь? Тропинин из игры выбыл. Все теперь в руках Молчанова. Если только вы не в команде…

— Не порите ерунды! — сквозь зубы процедил Боровичков. — И вообще, вы с вашими фантазиями, знаете, на кого похожи?

— Давайте спросим прямо у Молчанова, — предложил Данилов. — Он в отеле?

— Он в павильоне, — сухо ответил Боровичков. — Там идут последние приготовления к завтрашнему демонстрационному полету.

— Поздравляю, — не выдержал Данилов, — похоже, он уже установил бомбу. Она небольшая, размером с планшетник. Вообще-то это должен был сделать Тропинин, но он сам говорит, что Молчанов в курсе.

— Мы сейчас же туда едем. — Боровичков указал на стального цвета «Фиат», припаркованный рядом на площадке. — Садитесь. Мне нужно кое-куда позвонить…

— Не вздумайте водить меня за нос, — предупредил Данилов. — Если вы на их стороне, я с вас с живого не слезу.

— Вы сумасшедший, — устало бросил Боровичков.

Через пять минут все они уже сидели в машине.

— Аккредитация, по крайней мере, у кого-нибудь с собой имеется? — поинтересовался Боровичков. — Нас, конечно, ожидают, но уж больно вид у вас непрезентабельный. Даже не припомню, когда я последний раз видел в Париже что-то подобное…

— Вы бы побольше в суть вникали, — проворчал Ликостратов. — Внешний вид им мой не нравится! Мне он тоже не очень. Только, если хотите знать, труп еще хуже выглядит. По сравнению с тем, что нас ожидало, мы еще очень даже прилично выглядим.

Боровичков не решился дальше спорить, и они поехали. Через несколько кварталов они уже были у центральных ворот салона. Главные мероприятия практически закончились, публика разъезжалась, но на территории находилось еще немало народу, а в воздухе с веселым гулом кружили вертолеты.

Их действительно ожидали. Контроль на входе не чинил препятствий, и вся группа под предводительством Боровичкова быстро направилась к российскому павильону. Данилов уже издали увидел Молчанова — тот о чем-то беседовал с группой летчиков в форменных белых рубашках с галунами. Один из них держал в руках модель пассажирского самолета, судя по всему, довольно увесистую. Кажется, это была модель одного из «Боингов» — видимо, летчики получили сувенир от коллег в порядке культурного обмена. Молчанов был одет в солидный синий костюм и выглядел вполне уверенно и спокойно, словно ничего необычного с ним не произошло — та же вальяжность в движениях, то же холодное и слегка брезгливое выражение лица, впрочем, издали всего заметить было невозможно, и Данилов подумал, что Молчанов просто искусно притворяется. У него не хватало воображения представить, как можно оставаться спокойным, заложив бомбу в свой собственный самолет.

— Получается, никто здесь не хватился, что вдруг ни с того ни с сего исчез авиамеханик? — спросил он у Боровичкова. — Хороша служба безопасности!

— Помолчите, умник! — скосив на него глаза, совсем недоброжелательно отозвался тот. — Учить он вздумал! Наломали дров, а нам теперь расхлебывать!

— Это вместо спасибо, что ли? — саркастически произнес Данилов. — За то, что мы выполнили за вас всю работу?

— Ничего вы не выполнили. — Боровичков в раздражении отвернулся. — С Тропининым мы будем однозначно разбираться. Но только ваши мрачные предположения пока еще абсолютно ничем не подтвердились…

Он внезапно оборвал свою речь и остановился. Молчанов, рассеянно обернувшись, вздрогнул и напрягся, как зверь перед прыжком, увидев идущих к нему людей. Стоявший рядом с ним летчик, смеясь, что-то рассказывал, но Молчанов уже не слушал. Он лихорадочно оглядывался, будто ища лазейку, куда можно спрятаться, а потом, неожиданно для всех, схватил за горло смеющегося летчика, выхватил из-за пояса пистолет, приставил его к виску пилота и, срываясь на дискант, завопил:

— Стоять! Не приближаться! Я требую автомобиль и свободную трассу! Дайте мне уехать или я убью его! Слышите! Я разнесу ему мозги!

Все замерли. На какое-то мгновение толпа прекратила свое движение, все взоры были прикованы к группе русских летчиков, в центре которой стоял бледный человек с пистолетом в руке. Только рокот вертолетных моторов проносился над головами, но и он как будто приобрел тревожную окраску.

— Брось, Молчанов, не дури! — воскликнул Данилов. — Не усугубляй свою вину! Миллионов тебе все равно уже не видать!

— Каких миллионов? — вполголоса спросил Боровичков, не отрывая глаз от своего обезумевшего коллеги. — Впрочем, какая разница? Надо же что-то делать! Эй, Молчанов! В самом деле, прекрати эту комедию. Тебе некуда бежать. Давай просто поговорим!

— Я убью его! — прорычал в ответ Молчанов.

Данилов озабоченно огляделся. До летчиков было не менее двадцати метров. Не прорваться. Оружия под рукой уже не было. Он настолько уже привык к мысли, что должен противостоять замыслам мистера Костелло, что даже сейчас не надеялся ни на чью помощь. Как выяснилось, ошибался.

Молчанов на мгновение отвел в сторону руку с пистолетом, и тут летчик, стоявший у него за спиной с моделью самолета в руках, взмахнул ею и обрушил ее всей тяжестью на голову обезумевшему земляку. Молчанов выпучил глаза и стал падать лицом вперед на асфальтированную дорожку. Но упасть ему не дали летчики — навалившись со всех сторон, они скрутили его, выбили пистолет и, завернув руки за спину, повели куда-то, видимо, еще не вполне сообразив, что произошло. У Молчанова была разбита голова, и он был на грани беспамятства.

— Что же это такое?! — воскликнул Боровичков, больно хватая Данилова за плечо. — Что происходит, я спрашиваю?! Что, и в самом деле — бомба?! Не молчите! Я требую, чтобы вы немедленно все объяснили!

— До вас как до жирафа доходит, — буркнул Данилов, высвобождая плечо. — В самолет заложена бомба. Завтра во время показательного полета она должна рвануть. Собственно, уже неделю я пытаюсь разжевать вам эту историю… Мне уже надоело. Пусть Тропинин рассказывает вам подробности, все-таки он непосредственный участник.

Боровичков оглянулся — к летчикам, державшим Молчанова, уже бежали полицейские и агенты в штатском. Он замахал руками и кинулся им наперерез.

— Держите Тропинина! — бросил он на ходу. — Я попытаюсь уладить… Нам не нужна огласка.

Однако полицейские уже надевали на Молчанова наручники. Завывая сиреной, откуда-то мчалась «Скорая». Боровичков остановился и устало произнес:

— Раньше не могли, что ли? Все у вас через… одно место… Ладно, оставайтесь на месте. Буду звонить нашим — в ФСБ…

Данилову было уже все равно. Он давно понял, что в любом случае окажется крайним в этой истории. Ну что же, главное все-таки не то, что на него повалятся все шишки. Главное, что взрыва не будет и что имя Юлии так и не прозвучало. Можно ли сделать это теперь, когда неизбежно разбирательство? Она уже далеко. Но кто знает… Нет, он будет молчать и дальше. Никому здесь не интересно имя женщины, которая уже поменяла кучу мужей и гражданств. Она призрак, облако, сновидение. Эхо, которое растаяло на парижских улицах. Тревожить его ради того, чтобы в следственном деле появилась лишняя запись? Зачем?