Чтение онлайн

Прошло ещё два часа нервного ожидания. На востоке несмотря даже на туман пространство над морем начало сереть. Скоро рассвет. А сведений о нахождении крейсера не поступало. Саблин молчит и это уже радует. Но возможно, если только крейсер где-то там, он ожидает рассвета чтобы видеть цель.

– Ваше превосходительство!
– проговорил возбужденно вошедший мичман Шулейко - передали с “Гневного” в море была замечена тень корабля подходящего с северо-запада. Но там недолжно быть никаких наших кораблей.

Эсминец “Гневный” находился от нас в пяти милях на западо-северо-запад, но из-за тумана мы его не видим.

– Приготовить корабль к бою. Курс 290. Средний вперед.

Противника мы увидели через десять минут. Но и он нас заметил, стал разворачиваться на обратный ход.

Два румба вправо. Самый полный вперёд - скомандовал Кузнецов.

Старший лейтенант Урусов!
– За вами слово, командуйте огнём - напутствовал я князя.

Первыми открыли огонь наши стотридцатки, нащупывая верную дистанцию до германского крейсера. Потом заговорил наш главный калибр. Было видно, что снаряды взрываются возле бортов убегающего от нас германского крейсера, а прямых попаданий всё не было. А мы от немца уже получили четыре снаряда - два 150-мм и два 105-мм - но особо серьёзных повреждении они нам не нанесли. А крейсер постепенно от нас отрывался, хотя и выписывал зигзаги, уклоняясь от наших снарядов. Два эсминца находились на правой раковине позади германца, постепенно его нагоняя. Ещё два эсминца только-только нагоняли нас, так как были на момент обнаружения противника значительно восточнее остальных, и теперь им приходится нагонять всех. Но имея ход не менее 29 узлов, они скоро нас обгонят. Иван Семенович можно полрумба вправо - попросил Князь Урусов. Линкор взял правее прозвучал ревун и все четыре башни почти одновременно выпустили свои снаряды. Ура! Кто-то из молодых офицеров не сдержался от возгласа, когда там на горизонте над германским крейсером воздух взлетели обломки, огонь и дым.

Вот как описывает этот же бой один немецкий морской офицер в своих воспоминаниях - “Бреслау” в Черном море.

….Вдруг из редкого тумана в пяти милях на юго-восток, показался большой силуэт. Русский дредноут! Право руля. Обе машины самый полный вперед! Выкрикнул наш командир, Корветтен-капитан Вольфрам Кнорр. Наши бинокли, трубы устремлены на показавшийся в туманной дымке русский корабль. Сомнений нет, да это один из русских линкоров - “Императрица Мария” или “Екатерина Великая”! Из всех труб крейсера повалил густой дым, я даже представил как наши матросы стараются из всех сил поднять давление пара до красной черты и выше, чтобы превысить проектную мощность турбин и уйти от преследования такого грозного противника. Пенистый вал погнался за нами. Турбины превысили свои паспортные 32.000 лошадиных сил. И крейсер летел как на крыльях. Наши взоры устремлены назад - русский линкор ворочает за нами. Грозный корабль ощетинился множеством орудий. Вот поднялись 12-дюймовые орудия его четырех башен, нацеливаясь на нас. Мы несемся на удаление. Позади нас совсем рядом с кормой поднялись четыре фонтана воды, но это пока по счастью не от главного калибра, а от среднего. Потом снаряды стали рваться спереди, потом с бортов. Они разрывались часто, но по счастью мимо, правда осколки иногда ударялись в борта и надстройки. Мы спешили затеряться в редеющем тумане, но он начал рассеиваться с первыми лучами солнца. Наши взоры по-прежнему направлены туда, где позади несся - если этот корабль сравнивать с носорогом который несётся не разбирая дороги, так вот это как раз и будет русский линкор. И ничего его остановить не может, тем более наш огонь. Наши артиллеристы оказались на высоте уже не менее трёх попадании добились в линкор, но этих жалких укусов он даже не почувствовал и несется прямо через разрывы наших снарядов, не помышляя о маневрировании. Все равно нам делать нечего в этом случае, только убегать. Нас может спасти только наша машинная команда, надежные механизмы и умелое маневрирование нашего командира. Наша скорость выше, чем у русского линкора, но параллельно ему с некоторым превышением по скорости двигаются два нефтяных эсминца, ещё два таких же эсминца видно позади, нагоняющие линкор. А вот эти русские эсминцы очень опасные, если они все четверо навалятся на нас, тут и скорость не поможет, вся надежда на наших комендоров. Если им удастся одного-двух остановить, то мы уйдем. В бинокль я разглядел, как поднялись страшные орудия около огромных труб и мачт. Сверкнул залп. Прикованные к месту, мы вслух считаем секунды -1, 2… 10, 20… Внимание! Падение! Залп лег недолетом всего несколько метров. Из водяной бездны вырвалась фантастическое построения стихии воды, пены и дыма. Несколько мгновений эти фантасмагорические сооружения из воды стояли на поверхности моря а наш корабль проходил мимо. Распространился запах ядовитого газ от сгоревшей взрывчатки. Казалось что он заполнил всё пространство вокруг крейсера. Мы мчимся вперед зигзагами, а преследователь по прямой. Вот снова вспыхнул залп. Мой Бог, спасибо тебе и он пришёлся мимо. Сверкнул третий залп. Глухой вой приближающегося ужаса, заключённого в стальном цилиндре мощной взрывчатки. Вода и осколки обрушились на корабль, появились раненые и убитые. Нас взяли в огненное кольцо, ещё немного и перед нами откроются ворота в валгаллу. Но мы постепенно отрывались, и наше удаление настолько увеличилось, что уже не виден форштевень русского линкора. Мы уже стали надеется, что наш бравый “Бреслау” как-то вывернется из этой смертельной передряги. Все недвижно стоят словно зачарованные, охваченные одним чувством, одной мыслью - не попади, пролети мимо. Летят секунды, одна за одной. Прошла минута, а может две, время для нас просто остановилось. Когда же долетят русские снаряды чтобы после их падения изменить курс и сбить прицел. Будут ли они нашей гибелью или выпадет шанс пожить. То, что случилось сейчас, в молниеносном ходе событий, мы не могли толком понять. В крейсер попало сразу два чудовищных снаряда и один возле самого борта. Страшный шок. Всех бросило друг на друга. Крейсер вдруг сделал прыжок. Накренился. Хлынула вода в пробоины. Нырнул нос, зарываясь в воду. Все ринулись в пропасть. С ревом и кипящим остервенением ворвались на палубу, мостики, полубак водяные смерчи. Все и вся в воде, а следом звон, треск, грохот, пламя, дым вырывающиеся из внутренностей крейсера - Гибель!
– отчаянно сверкнула мысль. Сейчас крейсер пойдет на дно. Но нет, он ещё держался на воде и двигался по инерции. Крейсер давал нам последний шанс спасти свои жизни не затонул сразу а предоставил некоторое время чтобы могли спустить оставшиеся целыми шлюпки и плоты и мы воспользовались этим шансом, конечно не все, но большинство.

Это эмоциональное и живописное описание обстрела крейсера “Бреслау” главным калибром линкора “Императрица Мария” я прочитал через десять лет, после описываемых событий.

Крейсер тонул, получив ещё два снаряда помимо тех двух, одно котельное отделение было разрушено полностью, второе затапливалось, и остановить поступление воды не было никакой возможности. Одна турбина разбита, а для второй не было пара. Мы подошли на расстояние мили, к горящему и обреченному кораблю, особенно сильный пожар был позади кормовой трубы, Да и между мостиком и первой дымовой трубой тоже хорошо горело. Крейсер начал тонуть кормой, задирая нос всё выше и выше. И казалось что он так и затонет кормой в вертикальном положение, как раздался взрыв в его средней части. Это взорвался один из снарядных погребов, выворачивая наружу обшивку корабля. В эту дыру хлынули новые потоки воды. Корабль начал опускать нос, но заваливаться на левый борт, полежав некоторое время на боку, он так боком, но кормой погрузился в морскую пучину. Эсминцы подошли к месту только что разыгравшейся трагедии и начали подбирать оставшийся экипаж из воды.

Ваше превосходительство, сегодня нам удалось избавится от одной занозы, которая так долго досаждала нам - с радостью в голосе проговорил Вердеревский. Теперь осталось подловить “Гебена”.

Я боюсь дорогой мой Дмитрий Николаевич, что после того как нам удалось потопить крейсер, на то чтобы теперь поймать нам “Гебена” остаётся очень мало шансов. Я даже не знаю, чем мы можем его выманить из пролива, чтобы его перехватить и потопить. Послать радиограмму адмиралу Пилкину на “Алмаз”: Угрозу обстрела германскими кораблями наших войск нет, крейсер благополучно перехвачен и уничтожен. Линкор и эсминцы уходят в Севастополь. “Кагул” и гидрокрейсера оставляю на ваше усмотрение. Генерал Юденич узнал что опасности обстрела с моря нет, хотя мы уничтожили только крейсер и есть ещё один, но гораздо мощнее уничтоженного - корабль. Но и он понял, что турки побоятся его выслать сюда, а это значит, что город в ближайшее время все равно падет и ему тут делать нечего, надо готовиться к следующему наступлению, но в другом месте - отбыл в Батум.

Линкор и эсминцы я увёл в главную базу, где нас встречал почти весь город. В этот же день получил хвалебные телеграммы от Государя и от Морского министра.

Бой на подступах к Трапезунду продолжались. Так как теперь расстояние от Батума до линии фронта стало слишком велико, а основными кораблями огненной поддержки Приморской группировки оставались канонерские лодки. И привлекать для обстре-ла вражеских позиций тихоходные канонерки, стало выливаться в проблему. Поэтому командование флота решило их перевести на постоянное базирование в Ризу, пока не будет взят Трапезунд.

По просьбе командования Кавказкой армии усилить Батумский отряд крупным кораблём с тяжёлой артиллерией мы выделили броне-носец “Пантелеймон”. 7 апреля он вышел из Севасто-поля под прикрытием трех эсминцев и прибыл в Батум 8 апреля.

Уже утром 10 апреля броненосцы “Ростислав” и “Пантелеймон” подошли к Сюрмене, и приняли на борт сухопутных артиллеристов которые должны корректировать огонь кораблей . Первым открыл огонь по берегу “Ростислав”, а потом к нему при-соединился “Пантелеймон”. Их охраняли пять эсминцев и два тральщика. Стрельба велась с дистанции 10-12 ка-бельтовых. Генерал Ляхов, как только окончилась артподготовка, бросил войска в атаку на турецкие укрепления. Хотя турки оказывали яростное сопротивление, были отброшены, их войска понесли ощутимые потери. На ночь броне-носцы снова начали обстрел турецких позиций. За этот день наши войска продвинулись на 10 км и теперь находились всего в 5 км от Трапе-зунда. Генерал Ляхов планировал возобновить наступление совместно с высадившимися в тылу турецкой обороны двумя пластунскими бригадами через два дня. И вновь его наступление должны поддержать броненосцы, а пластунов наступающие с запада крейсера и канонерки. Но турки воспользовались предоставленной передышкой и 12 апреля очистили Трапезунд. Вся эта масса войск решила пробиваться по одной единственной дороге, так как вместе с войсками уходило и турецкое население. На дороге на Гумиш-хана разгорелся ожесточенный бой, три тысячи пластунов Донской бригады, сдерживали более пятнадцати тысяч турок. Потеряв несколько тысяч человек но так и не пробив нормальный коридор через который успело выскочить две-три тысячи турок, остальные побросав всё военное имущество ушли горными тропами. 13 апреля депутация греков прибыла, к генера-лу Ляхову и сообщила что турки город покинули. Так от мирных жите-лей командующий Приморским отрядом узнал, что Тра-пезунд пал. Вообще-то можно предположить, что Ляхов сознательно задержал наступление, давая понять туркам, что им надо быстрее сматываться пока русс-шайтан дают такую возможность. 14 апреля русские войска торжественно всту-пили в Трапезунд. “Ростислав” и “Пантелеймон” стояли на рейде, присутствуя при этом историческом событии.

После захвата Трапезунда наступление на приморском фланге Кавказской армии было приостановлено. Штаб фронта решил использовать этот город в качестве своей главной базы снабжения. Но нужно было обеспечить оборону порта с моря и усилить гарнизон для обороны со стороны берега. Для этого в Трапезунд было решено перебросить пехотные дивизии из центра. Надо организовать прочную оборону на подступах к городу.

Для обороны Трапезунда мы в скором времени перевели туда всё бригаду броненосцев, за исключением “Трех Святителей”, который находился в Новороссийске. По опыту предыду-щих боев уже было ясно, что этих кораблей хватит для прикрытия от рейда “Гебена”, если он конечно осмелится выйти из пролива, и так далеко зайти. Но это будет всё в скором времени, а пока флот продолжал выполнять свою пока единственную боевую задачу, это блокада турецкого угольного района и болгарского побережья.

Десятая глава

Летнее наступление русской армии являлось частью общего стратегического плана Антанты на 1916 год. В марте 1916 в Шантийи - это родовой замок баронов Монмаранси и принцев де Конде герцогов Монмаранси, а теперь это ставка французского главнокомандующего, маршала Жозефа Жоффра - состоялась конференция с участием представителей стран Антанты. Где было решено начать тесное взаимодействие союзных армий на различных театрах войны. Наконец-то эти лимонники и лягушатники поняли, что надо воевать сообща, чтобы удар наносился почти в одно и тоже время, на обоих фронтах, с разницей в сроках не более двух-трех недель. Тогда и толк должен быть в таких вот наступлениях, противнику будет очень трудно маневрировать резервами. Когда один ломится в дверь, то окно прикрыть будет нечем. Вот так и решили в этом Шантийи воевать дальше. Но это только решили!? В рамках вот этого самого плана, англо-французские войска готовили свою операцию на Сомме. И начало наступления на французском фронте было назначено на 1 июля. Русские должны пойти в наступление на две недели раньше, чтобы оттянуть немцев на себя и давая этим благоприятные условия для наступления союзников.

Имелось в виду, что русские будут доблестно умирать, отвлекая на себя войска Центральных держав, а Англия и Франция смогут, наконец, сделать что-нибудь и на своем фронте. Опять как всегда, русский солдат должен первым в угоду какого-то дяди притянуть на свой фронт стратегические резервы германской армии. Хотя русские предлагали совсем другой план летнего наступления. По которому предлагалось главный удар нанести в сторону Балкан. По Болгарии и Австро-Венгрии наносится мощный удар одновременно тремя союзными армиями — русской со стороны Юго-Западного фронта, англо-французской из под Салоник и итальянской из района Изонцо, в общем направлении на Будапешт. Наше командование считало Болгарию и Австро-Венгрию слабым звеном в коалиции Центральных держав, и их разгром поставит германию в безвыходное положение. В отличие от французского, русский план предусматривал также совместные действия Кавказской армии и английских войск против Турции на юге с целью быстрого разгрома ее армии. Несмотря на бесспорное достоинство русского плана, он был отклонен. Англия и Франция усматривали в этом плане стремление России упрочить свои позиции на Балканах и проникнуть в Персию и Ирак, что не входило в расчеты Англии и Франции. Кроме того, французы считали свой фронт самым важным, да и побоялись что немцы нанесут удар именно там, в направление Парижа когда узнают что с их фронта было снято несколько дивизий и переброшено в Салоники. Франция не соглашалась пойти на какое-либо даже временное его ослабление. Французская ставка не приняла предложения русского командования. Пугали англо-французов также трудности, связанные с ведением боевых действий в условиях горной местности, и перспектива снабжения войск по морским коммуникациям, где хозяйничали германские и австро-венгерские подводные лодки.

Директива ГКТиО совместно со Ставкой главного командования от 24 апреля, решила осуществить наступление на всех трёх фронтах (Северном, Западном и Юго-Западном)

Соотношение сил, по данным Ставки, складывалось в нашу пользу. Мы имели на всех трех фронтах 1850 тысяч против 1120 тысяч у наших противников. На конец марта Северный и Западный фронты имели 1280 тысяч штыков и сабель против 690 тысяч у немцев, Юго-Западный фронт — 570 тысяч против 430 тысячи у австро-венгров и немцев. Почти двойное превосходство в силах севернее Полесья, диктовало и направление главного удара в этом районе. Этот самый удар должны были нанести войска Западного фронта, а вспомогательные удары - Северный и Юго-Западный фронты. Для увеличения перевеса в силах в апреле-мае производилось доукомплектование частей до штатной численности. Основной удар предполагалось нанести силами Западного фронта, которым командовал генерал Эверт из района Молодечно на Вильно, Ковно, Ровно.