Чтение онлайн

Питерс, мучительно морща лоб в поисках знакомых ассоциаций, наконец нашел что сказать.

–  Альбигойская ересь?

–  Об этом свидетельствует весьма заметное дуалистическое, я бы даже сказал, манихейское начало. А также упоминание о светлом воине-монахе. Письменных источников такого рода мы имеем немного, поэтому я не буду настаивать на своем мнении. Но, в общем-то, содержание этого фрагмента соответствует настроениям определенных сект того времени.

Офицер разведки заявил протест:

–  Послушайте, доктор Джонс, вы можете выражаться не на этом птичьем языке! Объясните по-человечески, что здесь написано? Или вы специально темните?

Несколько мгновений Индиана не понимал причин недовольства. Затем стал оправдываться.

–  Извините, майор. Это все из-за латыни, она переключает мозги не в тот режим… В чем сложности?

–  И этот перевод, и ваши комментарии - вроде нормальные фразы, но смысл ускользает. Как мыло в воде…

Майор жаловался, а Индиана наливал себе "Бифитер". На два пальца заполнил и принял внутрь, не разбавляя - по-славянски.

–  Одни и те же слова, мистер Питерс, имеют разный смысл в разные времена. Самые простые - "вода", "хлеб" - и то весьма изменчивы. Возьмем, к примеру, наше пророчество. Даже в случае подлинности документа, оно представляет для вас весьма малый интерес. По-большому счету, для разведки все это - полный ноль. По-моему, такой вывод мог сделать любой эксперт, например, ваш эрудированный сержант.

–  Много знает, да мало понимает, - пренебрежительно отозвался разведчик о своем сыне и с прискорбием уткнул взгляд обратно в листок. "Нарушится равновесие между Божественным и Дьявольским". Чушь какая. Неужели все-таки немецкая шифровка?

–  Скорее всего дуалистические представления, - перебил его Джонс. Согласно им - все вокруг нас является полем битвы между Божественным и Дьявольским. Ангелы во плоти по одну сторону фронта, и бесы в телесной оболочке по другую. Причем бесы ведут себя более нахраписто, поэтому то и дело хотят ухватить всю территорию земного шара, а также гидросферу и атмосферу в своей оборот… Надеюсь, теперь я выражаюсь достаточно просто, Билл?

–  А этот самый… который Посланец?

–  Посланец Антихриста из страны гуннов, то есть Самый Вредный, хочет уничтожить силу Божьих Заповедей, тогда как положительный персонаж, светлый воин-монах из страны у больших озер, старается сделать злодею подножку. Ну, и какое это имеет отношение к нашему, точнее, к вашему делу, мистер Питерс?

Тот покивал:

–  Очевидно, никакого. Но ведь это все, что осталась нам от Иглвуда… Майор отдал бумажки "эксперту" и зашелестел тапочками вдоль и поперек конуры (габариты разведчика вполне соответствовали ее размерам). Лишь спустя минуту он смог подобрать осмысленный вопрос.

–  К какому времени относится само пророчество? Не к нашему ли?

–  Не хочется отказывать вам в проницательности, но вряд ли к нашему. Перенос в будущее или прошлое - всего лишь прием иносказания. Гонимым и уничтожаемым альбигойцам тринадцатого века, естественно, хотелось скорого вмешательства сверхъестественных сил и покарания мучителей.Вообще, большинство апокалиптических пророчеств относится к тому времени, в котором проживают их авторы. Уже потом, когда прорицание не сбывается, его начинают подгонять совсем к другим периодам истории.

–  Понятно… А предположим, этот "апокриф" лежит на столе какого-нибудь нацистского бонзы, и он, вслед за своими учеными, относится к нему на полном серьезе. Не связана ли в таком случае археологическая активность нацистов в Сирии, Египте, Тибете, Индии с этой бумажкой? А намечавшаяся поездка Иглвуда в Непал?

–  Немцы всегда были романтиками, что не мешало им потреблять кровяную колбасу и пиво в неумеренных количествах, - лениво возразил доктор Джонс, снова потянувшись к "Бифитеру".
– Впрочем, и в пиве есть своя музыка, особенно после третьей кружки. Нацисты, судя по всему, самые романтичные из немцев, поэтому я, как трезвый и скучный тип, не перевариваю ни их романтику, ни их колбасу.

–  А "медальон"?
– почти заорал Питерс.
– "Медальон"-то на что им сдался?

–  Я не знаю, какое место занимает этот предмет в умозаключениях, вернее умопомрачениях немецких вождей. И тем не менее. Нам с вами денег на билеты еле хватает, а они роются своими пятаками во всех центрах древних цивилизаций. Методом "случайного тыка" они вполне могут наткнуться на что-нибудь стоящее, например, на "медальон", который, возможно, что-то из себя представляет… Билл, с вашего позволения я бутылку с собой заберу. Все равно благородного напитка там осталось чисто символическое количество.

–  Вы куда?
– встрепенулся майор.

–  Туда, - Индиана неопределенно махнул рукой, однако объяснился, заметив взгляд типа "буравчик" со стороны майора.

–  Хочу снова пообщаться с мисс Кэмден.
– Гость встал и решительно поскреб свою щетину.
– Грелку ей поставлю, чтобы она поскорее оттаяла…

3. ЖУТКИЕ ГОСТИ

Лилиан отдохнула часок после алкогольного марафона и, присмотрев за слугой, кое-как наводящем порядок в харчевне, вынула нечто из маленького ящичка, прячущегося за пузатыми бутылками. Две полукруглые пластинки из серебра с добавлением золота. Меж ними кварцевый кристалл. Радужно сияющий по краям даже от света керосиновых ламп. Посмотрела Лилиан и положила обратно, думая о том, что завтра этой красивой вещи у нее не станет. Три тысячи долларов Индианы Джонса, предоставленные ей на обустройство новой жизни, она спрятала в более надежное место, которое, конечно же, располагалось где-то на ее теле.

Женщина знала, что случится завтра. Но она не имела никакого понятия, что произойдет через полчаса. Когда дверь харчевни открылась, на пороге появилось сразу пятеро: двое европейцев в одинаковых плащах и шляпах, плюс трое азиатов, о которых сказать было нечего - обычные наемные головорезы. Один из европейцев поблескивал стеклышками очков и улыбался сладко-сладко.

–  Добрый вечер, фройляйн, - елейно произнес нежданный гость и стало ясно, что этот человек - немец.

–  Я сомневаюсь, что он будет для вас таким уж добрым. Закрыто, грубо отозвалась Лилиан, подойдя к гостям с твердым желанием немедленно выпроводить вон.

–  Мы не хотим пить или есть, - сказал очкарик.

–  А что вам тогда требуется?
– несколько опешила хозяйка харчевни.

–  Что и вашему другу, доктору Джонсу. Я надеюсь, вы не успели ему загнать одну занятную вещицу?

–  А вы, надо полагать, дадите куда больше?
– спросила Лилиан с вызовом, которого немец не заметил.

–  Ну, разумеется, - почти пропел он, а женщина выпустила дым от сигареты ему прямо в лицо, вызвав приступ кашля. Откашлявшись, очкарик уточнил: - Значит, эта вещь все еще в вашем распоряжении?

–  Нет. Впрочем… Скажем так: вам не стоит о ней волноваться. Лилиан отошла подальше от малоприятного человека и встала за стойку. Трое из нежданных гостей, как привязанные, двинулись вслед за ней, двое остались на месте. Пока.

–  Выпить не хотите?
– предложила она, чувствуя неладное.

–  У вас гаснет огонь, - произнес очкарик тоном человека, не употребляющего спиртное и мясное, и твердо продолжил по существу.
– Где реликвия? Отвечать немедленно.

–  Я не знаю, что вы за фрукты и с какого дерева свалились, только в моем заведении никто не указывает мне, что делать и что не делать, отчитала Лилиан наглых визитеров.