Чтение онлайн

Пиллаи Локачарья является главным представителем школы тенгалаев. Он учит, что милосердие божие непреодолимо и что ему надо отвечать не только активной верой (бхакти), но и пассивным самоотречением (прапатти). Полное подчинение руководству духовного учителя (агарья-абхитана) выдвигается этим направлением мысли. Следует отметить, что это не совсем то же самое, что активное и разумное верование, чему учил Рамануджа. Локачарья является автором восемнадцати трудов, называемых рахасьями (тайнами), главные из которых "Артхапанчака" и "Таттватрая". Главный святой тенгалаи – Манавала Махамуны.

Веданта Дешика, или Венкатантха (XIII век), один из величайших преемников Рамануджи, основал секту Вадагалаи. Хотя он уроженец Конживарама. но большую часть своей жизни он провел в Шрирангаме. Он был плодовитым писателем, затрагивавшим различные темы, но его главными философскими работами являются "Параматабканга" и "Рахасьятраясара", написанные на тамильском языке. В его трудах "Панчаратраракша", "Саччаритраракша" излагаются принципы и обычаи школы Панчаратра. Он написал комментарий к "Шрибкашье", который называется "Таттватика", и другой комментарий, называемый "Tatparyacandrika", по поводу комментария Рамануджи к "Гите". Его "Шешвара миманса" рассматривает пурва- и уттара-мимансы как части единого целого и доказывает, что карма не может дать своих плодов независимо от божественного посредничества. "Ньяясиддханджана" и "Таттвамуктакалапа" с его комментарием "Сарвартхасиддхи" являются полезными работами. Его полемический труд "Шатадушани", в котором содержатся нападки на философию адвайты, был равнозначен многословному толкованию, называемому "Чандамарута" (XVII век). "Ятиндраматадипика" Шринивасачарьи является ценным трудом XVII века. Аппая Дикшита, будучи последователем шиваизма, комментировал, однако, и несколько вишнуистских трактатов [30] . Рангарамануджа (XVIII век) написал комментарий к упанишадам в интересах теизма Рамануджи. Влияние Рамануджи заметно и в дальнейшей истории индуизма. Движение Мадхвы, Валлабхи, Чайтаньи, Рамананды, Кабира и Нанака и реформаторские организации брахманизма обязаны в значительной мере теистическому идеализму Рамануджи.

Примерно в 900 году н.э. Бхаскара написал комментарий к "Брахма-сутре", который называется "Бхаскарабхашья" [31] . Это не сектантский труд, в нем не одобряются ни взгляды Шанкары, ни взгляды вишнуистов Панчаратры. Бхаскара придерживается бхедабхедавады, или той доктрины, что единство и многообразие в равной степени действительны [32] . Брахман не представляет собой недифференцированную массу чистого сознания, а наоборот, он обладает всеми совершенствами. Причинное состояние Брахмана рассматривается как единство, в то время как его развивающееся условие является условием многообразия [34] . Вещи различаются не в их родовом и причинном аспектах, а как следствия и индивидуальности. Неотличимость не поглощает отличия так, как огонь поглощает траву. И то и другое одинаково реально. Бхаскара верит в действительное развитие (паринаму) [35] . Он рассматривает теорию иллюзий как недостоверную и усматривает в ней влияние буддизма. Бхаскара считает, что материальный мир действительно существует, хотя его природа в основном та же, что и природа Брахмана. Когда материя воздействует на Брахмана, она выполняет роль ограничительного придатка в виде тела и чувств и получает результат в форме роста индивидуальных душ. Он допускает реальность упадхи и не усматривает их в авидье. Джива естественно составляет одно целое с Брахманом, в то время как ее различие с Брахманом вызвано ограничениями [36] . Отношение джив к Брахману можно проиллюстрировать аналогией между искрой и огнем. Жизнь сансары основывается на смешении Брахмана с упадхи. Посредством добродетели и благочестия мы можем устанавливать различие между обоими, и тогда мы спасены. Бхаскара думает, что Брахман действительно подвержен страданию и перевоплощению, испытываемым индивидуальными душами. Согласно ему, карма является основным средством (анга) познания, которое имеет результатом спасение. Он заимствует взгляд Рамануджи или, точнее, джнянака-рмасамучгаю, или сочетание кармы и джняны.

Ядавапракаша, живший в XI веке н.э. в Кондживараме, в течение некоторого времени был гуру Рамануджи и написал самостоятельный комментарий, склоняющийся к толкованию адвайты. Он заимствовал брахмапаринамаваду, или теорию перевоплощения Брахмана. Он считает, что Брахман действительно превращается в чит (дух), ачит (материю), Ишвару (бога). Если Ишвара подводится под чит, тогда и сознательная и несознательная формы будут лишь различными состояниями (австхабхеда) одной и той же субстанции, а не различными субстанциями. Его теория называется бхедабхедавадой, или доктриной одновременного различия и не-различия. Пока Брахман подвергается изменениям, он не утрачивает своей чистоты. Ядава не находит никаких противоречий в утверждении, что вещь может быть в одно и то же время отличной и не отличной от самой себя. Он говорит, что все вещи всегда представляются в этих двух различных аспектах. Они представляют не-различие постольку, поскольку это касается их причинной субстанции (карана) и родовых свойств (джати). Они представляют различие постольку, поскольку это касается их действительного состояния (карья) и индивидуальных особенностей (вьякти). Таким образом, Брахман и мир – оба являются различными и неразличными [37] . В то время как Бхаскара считает, что Брахман идет по пути переживаний, которым подвержены конечные души, Ядава утверждает, что Брахман остается в своем первозданном возвышенном состоянии [38] . Если мы верим, что трое – бог, душа и материя – являются первичными реальностями, а не видоизменениями Брахмана, то мы находимся в сфере заблуждений (бхрама). Лишь Брахман является реальностью, а все остальное – производное от Брахмана. Для Ядавы различия так же реальны, как и тождество, тогда как для Бхаскары различия вызываются упадхи, которые сами, конечно, реальны, в то время как тождество является конечной истиной. Сансара – не что иное, как жизнь, основанная на ложном представлении о том, что чит, ачит и Ишвара первоначально различны. Для устранения этого ложного представления как карма, так и джняна полезны.

Рамануджа протестует против точки зрения Ядавы на том основании, что различие между Брахманом и Ишварой не может быть сглажено. Нет никого, кроме Ишвары и Ишвару нельзя рассматривать как простую модификацию Брахмана. Отношение шакти, или сил бога, душ и материи к их основанию (шактьяшрая). Брахману, не ясно [39] .

Рамануджа считает, что восприятие, умозаключение и священное писание являются действительными источниками познания, а к остальному он безразличен. Его последователи добавляют еще один или два вида к этому перечню. Восприятие имеет своим объектом то, что выделяется своим различием, обладающим общим признаком, который образует его форму [40] .

Рамануджа допускает различие между определенным и неопределенным восприятием. Неопределенное восприятие не является ни представлением абсолютно неразличимого предмета или чистого существа, ни восприятием определяемого предмета и его свойств, не связанных друг с другом. Это не первое, так как невозможно воспринимать объекты, у которых нет всех элементов отличия. Основной чертой сознания является способность различать, и мы не можем воспринять предмет без восприятия какой-либо его особенности. Все познание состоит в восприятии предмета, определяемого посредством какого-либо специфического качества [41] ; ибо даже в определенном восприятии только те качества, которые восприняты в неопределенном восприятии, запоминаются и распознаются. Разница между ними заключается в том, что в неопределенном восприятии мы воспринимаем индивидуальное в первый раз, и хотя мы воспринимаем при этом его логически-классовый признак, мы не сознаем, что он является общим всем индивидам этого класса [42] . Когда мы воспринимаем индивид во второй или третий раз, мы устанавливаем, что родовой признак является общим для всего класса.

Для Рамануджи реальны только индивидуальности. Не существует такой вещи, как логически-классовая сущность, содержащаяся в индивидах, хотя и есть сходство (садришья) в индивидах, как например расположение частей (санстхана). Мы строим понятие на факте сходства. Это сходство является основой употребления того же слова [43] . Веданта Дешика доказывает, что само по себе различие (бхеда) не относится к тому факту, которое оно различает. Соответственно, восприятие может дать нам как знание факта, так и его отличие [44] . Как то, так и другое не определяют друг друга и не зависят одно от другого. Они, вероятно, определяют друг друга, когда их пытаются объединить. Но даже если мы допустим все это, трудно понять, как возможно различие, которое ничего не различает [45] .

Последователями Рамануджи йогическое восприятие как независимый источник знания не допускается. Каждое чувство имеет свой собственный круг объектов, и даже когда чувство хорошо натренировано, оно не может охватить объект, принадлежащий другим чувствам. Ухо не может видеть, а глаз – слышать. Если йогическое восприятие действует через чувства, то оно ничем не отличается от чувственного; если оно не зависимо от всякого опыта, то тогда оно недействительно.

Смрити, или память, рассматривается как нечто действенное, и ей отводится самостоятельное место. Мы не можем подвести ее под восприятие по той причине, что знание, отложившееся в памяти, предполагает восприятие, так как тогда даже вывод, который предполагает перцептивное знание, должен быть подведен под восприятие.

Вывод – это знание, получаемое из общего принципа. В самом деле, отдельный случай предполагает общий принцип. Ряд случаев помогает нам избавиться от наших сомнений. Путем тарки, или косвенного доказательства, и посредством использования как положительного, так и отрицательного примеров мы исключаем несущественное и устанавливаем общее правило [46] . Силлогизм имеет три члена – первые три или последние три пятичленного силлогизма ньяйи. Сравнение не признается чем-то независимым, так как оно представяет собой либо воспоминание, либо вывод. Подразумеваемое (артхапатти) и предполагаемое (самбхава) также входят в вывод.

Рамануджа признает авторитет священного писания. Высшая реальность, которая является единственной причиной мира, познается только путем шастр [47] и не является объектом других форм познания. Брахман не является предметом восприятия [48] . Никакое обобщение опыта не может доказать или опровергнуть истинность Брахмана [49] . Его реальность, на которую указывает разум, находится за пределами той области, в которой мы можем непосредственно наблюдать или понимать конечным разумом. Священное писание – это наш единственный источник, позволяющий рассматривать сверхчувственные материи, хотя разум может быть использован в помощь писанию [50] . Веды вечны, так как в каждую мировую эпоху Ишвара только повторяет их. Смрити и эпические поэмы истолковывают идеи, заключающиеся в ведах, и поэтому они так достоверны. "Панчаратраагамы" могут быть также приняты за истинное, так как они обязаны своим происхождением божественному Васудэве [51] .

Айтихья, или предание, когда оно правдиво, является священным знанием (агамой) [52] .

Рамануджа соглашается, что мысль сама по себе не может дать нам истины. Даже веды дают нам только относительное знание. Необходимо нечто большее, чем простое понимание слов священного писания. Интуитивное восприятие (сакшаткара) реальности, которое не является ее логическим пониманием, возможно лишь в созерцании, имеющем характер молитвы [53] . Вамадэва и другие смотрели на того же самого Брахмана как на наделенного материальными и духовными объектами, выполняющими роль отличительных признаков его различных состояний [54] . Это, то есть наивысшее знание, включает в себя использование непознаваемых элементов души. Разум обладает другими способами исследования природы реальности, и все эти способы находятся между собой в связи как в своей конечной цели, так и в своей первооснове. Чтобы осознать истину, разум должен мобилизовать все свои возможности и действовать с полным напряжением. Разум в своем полном развитии содержит как рассудок, так и чувство. Безусловно, имеются как ложные чувства, так и ложное познание. Верно также, что на более низком уровне чувства и познание изолированы. Как познание систематизируется, так и чувства преобразуются и упорядочиваются, то есть они осознаются. Так как объект, познанный интуитивно, представляется не непосредственно, то сущность интуиции кажется не непосредственной, или репрезентативной, по своему характеру; однако что касается непосредственности и ясности, то они не ниже знания, полученного путем восприятия [55] . Как мы увидим, это знание возникает благодаря божественному милосердию, достигаемому ежедневным служением богу и молитвами. Это религиозный опыт или непосредственное осознание бесконечности. Единичная душа находится в интимной связи с первичной реальностью.