Чтение онлайн

Так сказал Господин. И почтеннейший Ананда возрадовался в сердце сказанному.

1. Тогда луна [рода] Икшваку [396] направилась в обитель муни Арады, [живущего] в месте покоя, словно наполняя [все] своим блеском.

2. Как только [тот муни] из рода Каламы еще издали увидел его, он громко его приветствовал, и [царевич] подошел к нему.

3. По обычаю, расспросив друг друга о здоровье, они сели в чистом месте на чистые деревянные сиденья.

4. И сидящему царевичу тот высший из муни [397] сказал, словно испивая его глазами, полными глубокого почтения:

5. «Знаю, почтенный, что ты ушел из дома, разорвав узы привязанности, как опьяненный слон свои веревки.

6. Во всех отношениях ум тверд и исполнен мудрости у тебя — того, кто пришел сюда, отбросив процветание, как ядовитую лиану.

7. Нет чуда в том, что в лес приходят старые цари, уже передав детям сладость [владычества], как остатки своей трапезы.

8. Но что ты еще в молодости, не вкусив [этой] сладости, пришел сюда, [весь еще] стоя на пастбище наслаждений, — вот что мне кажется чудом.

9. Потому ты — достойнейший сосуд для вмещения этой высшей дхармы. Пересеки же быстро море страданий, встав на плот знания.

10. Хотя шастра и преподается только со временем — когда выяснены [качества] ученика, мне, [видящему] твою глубину и решительность, испытывать тебя не нужно».

11. Услышав, что сказал Арада, тот бык среди людей [398] , в высшей степени удовлетворенный, ответил так:

12. «Хотя господин и бесстрастен, он в высшей степени приветлив, и потому, даже [еще] не достигнув своей цели, я уже сейчас как бы достиг ее.

13. Как желающий видеть обращается к свету, желающий путешествовать — к проводнику, а желающий пересечь [реку] — к плоту, так и я — к твоей системе.

14. Поэтому благоволи изложить ее — если, конечно, о ней можно рассказывать, — чтобы это [существо] освободилось от болезней, старости и смерти».

15. И Арада, побужденный величием мысли царевича, кратко изложил ему основы своей шастры.

16. «Итак, лучший из слушателей, выслушай нашу доктрину — как сансара осуществляется и как она прекращается.

17. „Природа“, „модификации“, рождение, старость и смерть — все это зовется „бытием“, твердый в бытии! постигни это.

18. При этом знай то, что зовется „природой“, знаток природы [всего сущего]! как пять элементов, самость, „интеллект“ [399] , а также непроявленное.

19. А „модификации“ постигни как объекты, индрии, руки, ноги и [органы] речи, испражнения и размножения, а также как ум.

20. Тот же, кто познает это „поле“, называется поэтому „познающий поле“, — размышляющие об Атмане называют Атмана „познающим поле“.

21. Капила со своим учеником здесь известны как „сознание“, а Праджапати со своими сыновьями — как „лишенное сознания“.

22. То, что рождается, стареет, закабаляется и умирает, должно познавать как „проявленное“. „Непроявленное“ же познается как противоположное [этому].

23-24. Незнание, действие и алчность известны как причины сансары. Человек, пребывающий в этой триаде, не выходит за пределы того „бытия“ [400] благодаря „неправильности“, „самости“, „смещению“, „наложению“, „неразличению“, „неправильным средствам“, „привязанности“ и „отпадению“.

25. То, что называется „неправильностью“, делает противоположное [тому, что должно быть]: когда человек не так делает делаемое и неправильно мыслит мыслимое.

26. „Я — говорю, я — знаю, я — иду, я — стою“ — так здесь, лишенный самости! функционирует „самость“.

27. То, что видит разные вещи как одно — как [один] кусок глины, называется здесь, лишенный смешения! „смешением“ [401] .

28. То, что [считает] Атмана „умом“, „интеллектом“ и „действием“, а всю группу — Атманом, называется „наложением“.

29. То, что не видит различия между „сознательным“ и „лишенным сознания“, а также между различными „природами“ вспоминается, знающий различения! как „неразличение“.

30. Возгласы „Намас!“ и „Вашат!“ [402] , кропление водой и прочее, знаток средств! известны у мудрых как „неправильные средства“.

31. То, благодаря чему глупый привязывается всей душой, мыслью и действиями к объекту, называется, лишенный привязанности! „привязанность“.

32. То, что примысливает: „Это — мое“, „Я — этого“ и приносит страдание, познается как „отпадение“, благодаря которому „падают“ в сансару.

33. Это [и есть то, что] тот знаток предпочитает называть пятичленным незнанием: „темнотой“, „ослеплением“, „великим ослеплением“ и двумя видами „мрака“ [403] .

34. Знай „темноту“ как ленность, „ослепление“ как рождение и смерть, а „великое ослепление“, неослепленный! надо считать „страстью“.

35. И также потому, что ею ослепляется великое множество существ, оно вспоминается, великорукий! как „великое ослепление“.

36. „Мраком“ именуют гнев, безгневный! а „кромешным мраком“ называют уныние, неунывающий!

37. И [человек], младенец, связанный этим пятичленным незнанием, приходит к [новым] рождениям в сансаре, [несущей в себе] по большей части страдание.

38. Считая: „Я — вижу, слышу, думаю, совершаю действия“, он [постоянно] вращается в сансаре [404] .

39. Благодаря этим причинам и разливается поток рождений, но когда нет причины — нет и плода, как ты [и сам] можешь понять.

40. И потому тот, у кого ясная мысль, пусть познает, желающий освобождения! [эту] четверку: „сознательное“ — „лишенное сознания“ и „проявленное“ — „непроявленное“.

41. Ибо когда „познающий поле“ познает эту четверку правильно, [он], оставив стремительный поток рождений и смертей, достигает места бессмертия.

42. Ради него брахманы в этом мире, рассуждающие о высшем Брахмане, и совершают здесь брахмачарью [405] , и наставляют в ней брахманов».

43. Выслушав это слово муни, царевич спросил его о средствах достижения этого места [бессмертия] и о самом конечном пункте:

44. «Благоволи же объяснить мне, как надо совершать эту брахмачарью, сколько времени, где и каково конечное назначение этой дхармы».