Чтение онлайн

Запад не смог этого сделать. Сумел Хо Ши Мин. Старый большевик, талантливый руководитель Вьетнамской коммунистической партии, сознательно на определенном этапе названный Партией трудящихся, Хо (крестьяне называли его "Бак Хо" - "дядюшкой Хо") - тонкая, худая фигурка с клочком бороды и лицом обычного велорикши - отлично выполнил свою миссию. Он отказался от узкой Коммунистической партии Вьетнама для того, чтобы создать более широкую базу национал-коммунистического движения в регионе. Коммунистические цели и коммунистические лидеры отошли на второй план; упор же делался как бы на Народный фронт. Борьба шла национальная и в то же время патриотическая, что способствовало сохранению твердого ядра аппарата Компартии Индокитая, который не становился политической "самоцелью". В борьбу включились многие националисты, не бывшие коммунистами. Лица же, выступавшие против коммунистов, были ликвидированы. Одни - Вьетминём, другие - французами. Медленно, но верно антикоммунистический национализм во Вьетнаме был подавлен и уничтожен. К концу войны с французами он уже не представлял собой серьезную силу.

Вначале французы рассматривали Вьетминь не более как бандитов-крестьян. Они долго недооценивали их силу, образованность, убежденность, последовательность, способность к умелому руководству. В 1946 году Хо был в Париже и сделал последнюю отчаянную попытку добиться каких-либо политических уступок, но французы были непреклонны. Они далеко не так быстро, как англичане, почувствовали грядущие изменения в колониальном мире. Что же касается Соединенных Штатов, то они лишь в конце 50-х годов, с большим запозданием открыли для себя существование антиколониализма, политики постколониализма и неоколониализма.

В 1946 году французы начали войну в Индокитае. На одной стороне были азиаты, на другой - белые. И, хотя многие вьетнамцы действительно сражались и умирали на стороне французов, реального стимула к этому у них не было. Жестокая ирония времени. Она смотрит в сегодняшнем Вьетнаме с многочисленных надгробий на вьетнамских кладбищах: "Нгуен Ван Дан - погиб за Францию". (Надгробия не уничтожают. Чтобы в будущем все знали, кто кем был в прошлом.)

Французы были уверены в успешном исходе войны. У них были отборные войска, вооруженные новейшим оружием, танки и самолеты. Враг для них был чем-то несерьезным. Но Вьетминь, несмотря на недостаток снаряжения, знал, по крайней мере, какую войну он ведет. У него была крепкая дисциплина, абсолютное политическое превосходство, знание страны и людей. И прежде всего, у него была цель. Он также разработал тактику ведения партизанской войны. И за всем стоял Хо Ши Мин. Постепенно, начиная с маленьких операций, вьетнамцы стали устраивать засады на крупные французские отряды, захватывали французское оружие и вооружали им свои отборные части. Эти части с помощью французского оружия захватывали еще больше оружия - цепная реакция. Французы контролировали центральные магистрали и города; Вьетминь контролировал население. Французы передвигались в дневное время и были одеты в военную форму, Вьетминь передвигался по ночам, его люди читали населению лекции, распределяли медикаменты, обещали земельную реформу, снижали арендную плату, обучали молодежь грамоте, обещали лучшую жизнь в будущем... На чьей стороне была притягательная сила?

В подразделениях Вьетминя поддерживалась жесткая дисциплина, как и сейчас в частях Вьетконга, особенно в их отношении к населению. За такие преступления, как изнасилование деревенских женщин, установлены жесточайшие наказания, равным образом, как и за менее серьезные поступки, - например, кражу крестьянского скота и птицы - солдаты часто работали на полях бок о бок с крестьянами. В то время как у французов была ограниченная сеть осведомителей, каждый крестьянин был агентом Вьетминя. И понятно, что для колонизаторов каждый вьетнамец был потенциальным шпионом, бойцом Фронта.

Французы удерживали стратегические пункты; если гарнизон состоял из пятидесяти солдат, Вьетминь не мог успешно атаковать отрядом из пятидесяти человек. Но зная точно, где будут французы, они атаковали отрядом в 200 или 250 человек и захватывали еще пятьдесят единиц оружия. "Противник силен? Избегаем его, - писал Во Нгуен Зиап.
– Он слаб? Атакуем". Тот же "механизм" действовал при американцах, а те никак не могли приспособиться, что-либо противопоставить и противостоять такой стратегии.

Восставшие-"инсургенты" неуклонно набирали силы. Они использовали классическую тактику партизанской войны, постоянно давали противнику ложные сведения о численности своих сил во всех районах. Наукой дезинформации они владели в совершенстве. В конечном счете французы стали все больше и больше полагаться на удары с воздуха и напалм. Это наносило Вьетминю большой урон, но не заставило его свернуть с пути. Война стала великим делом всей нации, борьбой за изгнание колонизаторов из Вьетнама. Для молодого вьетнамца было только два выбора: либо он присоединялся к французам, получал за это деньги и сражался за то, чтобы они остались во Вьетнаме; либо он вступал в Народную армию, борющуюся за изгнание французов. Для поколения воодушевленных молодых вьетнамцев выбор был ясен.

Политически французы проиграли быстро. Их расчет на дискредитировавшего себя императора-повесу Бао Дая не оправдался. Помимо военного щита, ему было необходимо обрести поддержку и терпеливое понимание со стороны западных союзников. Для национального лидера у Бао Дая было много слабостей и немало личных недостатков. И прежде всего, он не смог приобрести популярность, которая была в Индии у Джавахарлала Неру..." Никакого сравнения.

В начале 50-х годов французы были все еще уверены в своей безусловной победе, тем более что их поддерживали американцы, которые в качестве молчаливого партнера предоставляли военную и экономическую помощь. К 1952 году Зиап располагал уже вооруженными дивизиями, и количество его войск все росло. На передних линиях у полевых офицеров Франции возрастало уважение к противнику. Финал наступил в 1954 году. Стремясь дать генеральное сражение, французы внезапно очутились осажденными в фортах Дьенбьенфу, находящемся глубоко в горах у границы с Лаосом. Добраться туда можно было только по воздуху. Французское командование надеялось, что Вьетминь предпримет атаку, и основные части Зиапа будут разбиты. Французы уступили высоты противнику, а сами окопались в долине. Они были уверены, что Вьетминь ни за что не сможет подвести артиллерию и противовоздушные средства, но даже если и сможет, то не сумеет правильно ими воспользоваться.

Французы проиграли артиллерийскую дуэль; в руках Вьетминя были не только высоты, но и артиллерия, и они знали, как ею пользоваться. Французский командующий артиллерией застрелился в первую же ночь, и вскоре исход сражения стал совершенно очевиден. Французы дрались храбро, но не могли получать подкреплений. Самолеты, доставлявшие боеприпасы, попадали под плотный заградительный огонь с отлично закамуфлированных позиций из орудий, принесенных по частям на спинах кули. Французы понесли тяжелые потери и проиграли шину.

Хо Ши Мин остается народным героем как для Севера, так и для Юга. После разделения Вьетнама в 1954 году Север являл собой сгусток динамизма, с крепким руководством, с правительством, деятели которого выдвигались в соответствии со своими способностями. На них работала вся система. Этого нигде и никогда не смогли достигнуть ни французы, ни англичане, ни американцы...

Югу же достались лишь последствия восьмилетней войны. Южный Вьетнам был дезорганизован; правительство было неустойчиво; все антикоммунистические настроения ассоциировались с профранцузскими. Народ смотрел на Вьетминь как на освободителя. Люди устали от войны; вся административная система Сайгона была изъедена коррупцией, принесенной французами и успешно воспринятой вьетнамцами, - наследие, остающееся до нынешних времен основной проблемой страны. Любой руководитель, желавший укрепить правительство на Юге, должен был проводить одновременно антифранцузскую и антикоммунистическую политику. Восемь лет братоубийственной войны практически лишили страну - Юг Вьетнама потенциальных лидеров. Правитель Южного Вьетнама император Бао Дай? Замешанный во многих грязных делах, он призвал Нго Динь Зьема из его монастырского затворничества в Соединенных Штатах, предложил ему встать во главе страны. В 30-х годах Зьем был министром внутренних дел при французах; он принадлежал к аристократической, весьма влиятельной вьетнамской семье. Соединенные Штаты в свое время, хоть и с неохотой, но поддержали Зьема. А в 50-х годах, на послевоенном вьетнамском пепелище не было других способных, людей, которые согласились бы взяться за такое дело, как организация кабинета министров. Значение Зьема состояло не столько в том, кем он был, сколько в том, откуда он взялся, а именно в том факте, что, изыскивая такого лидера, официальным лицам пришлось искать его вне страны. Это было время банкротства кадров в Южном Вьетнаме. (Еще один "индокитайский пепел ". Буржуазно-помещичьи круги Вьетнама не дали достойных лидеров, таких, какие были у революционеров. А у революционеров выросла целая плеяда сподвижников Хо - Ле Зуан, Фам Ван Донг, Во Нгуен Зиап, ЧыонгТинь и многие другие.)

Зьем стал той "соломинкой", за которую ухватилась Америка. Сайгонская интеллигенция дискредитировала себя своим дилетантизмом во время колониальной войны в Индокитае. Многие из образованных вьетнамцев превратились в "сайгонскую буржуазию", стали более "французскими", чем сами французы, были поражены коррупцией. За те годы, когда вьетнамцы сражались бок о бок с французами против своих соотечественников, не появилось ни одного подлинного антикоммунистического героя. Возникали и исчезали только военные "царьки", гангстеры или дискредитированные марионетки. Пришлось остановиться на Зьеме.

В то время американцы вполне представляли себе грядущие трудности. В американском посольстве в Сайгоне многие были настроены против Зьема. Другие, признавая его многочисленные недостатки, осознавали, что другого выбора не было. В 1955 году генерал Лоутон Коллинз, чрезвычайный посланник президента Эйзенхауэра во Вьетнаме, упорно выступал против Зьема. Он заявлял, что Зьем равнодушен, упрям, подозрителен и не желает прислушиваться к американским советам. Его позиции противостояли отчеты полковника Эдварда Лансдэйла, бывшего в то время резидентом американской разведывательной сети в Сайгоне. Лансдэйл, сыгравший решающую роль в разгроме партизанских отрядов на Филлипинах, слал свои отчеты непосредственно Даллесу, главе ЦРУ, и сумел убедить его в необходимости поддерживать Зьема. (Любопытно, что спустя девять лет несколько основных сотрудников Лансдэйла, все еще находившихся в Сайгоне, сыграли решающую роль в свержении Зьема.)