Чтение онлайн

День рождения я не отмечала, поэтому никаких планов насчет выйти, посидеть с подружками у меня не было. Я хотела отпроситься у мамы, но она бы не поверила. Сказать правду – не отпустит. Я решила – была не была, спрошу. Все-таки сегодня мой день, может, она согласится?

– Маа...

– Что, Ами?

– Можно тебе что-то сказать?

– Говори.

– Мам, ты только не ругайся, пожалуйста. Хаваж мне позвонил, поздравил с днем рождения (к тому времени у меня уже был новый телефон.

– …

– Можно мне с ним увидеться сегодня? Он меня хочет поздравить...

– Что?! Ты думаешь, если у тебя день рождения, тебе все дозволено? Аминат?! Как ты надоела с ним...только и дело, что говоришь о нем! Чтоб я не слышала больше о нем. Хватит!

Она это сказала с такой злостью и грубостью, так стало обидно и больно в груди, чувствую, слезы подступают. Мама ушла. А я как стояла напротив нее (теперь пустого кресла), так и осталась стоять, глотая слезы. Какое там настроение, оно просто пропало.

О встрече не могло быть и речи. В тот день были мысли, что маме я больше не скажу о нем. Я начала опускать руки. Нежелание понять, полное равнодушие к моим чувствам убивали меня.

Весь вечер я просидела в комнате. Мама звала покушать, я отказывалась, не хотела. Хаважу я написала смс, как есть. Его терпение тоже было на пределе. Иногда он просил меня просто выйти и уехать с ним. Я снова и снова объясняла, что не могу, не хочу так. Я все еще верю, что родители простят меня когда-нибудь, если я не сделаю ничего дурного. Просто сбежать – значило навсегда распрощаться с этой надеждой. Хаваж понимал меня и на какое-то время переставал поднимать этот вопрос.

Меня мучил страх, что рано или поздно он устанет от моих метаний и бросит меня. Но он был рядом.

***

В тот же день, поздно ночью мама пришла ко мне в комнату. Не знаю, какие мысли бродили в ее голове, но она была очень грустная. Села на мою кровать и сказала:

– Ами, прости меня.

И начала плакать.

– Амин, я желаю тебе только счастья. Я понимаю, что нельзя насильно вычеркнуть из своей головы человека. Я крайне отрицательно отношусь к вашей паре, но уже не знаю, как мне быть. Не избивать же тебя каждый раз, ведь ничего не изменится!

– Мам, не надо плакать, перестань!

– Амин, если ты выйдешь замуж за ингуша, это будет страшно. Твое счастье – главное для меня, я ужасно боюсь, что испорчу тебе жизнь. Я не могу сказать, что даю свое согласие. Просто говорю, что желаю тебе счастья с тем, кого ты выберешь.

– Мам, я его выбрала. Он хороший человек, правда.

– Я верю.

– Мам, ты понимаешь, что я в один день могу выйти из дома и не вернутся, потому что он меня заберет?

– Я не хочу этого. Мне страшно за тебя

– Я хочу быть с ним, но мне важно твое мнение, мам. Все будет хорошо.

– А что он говорит?

– Он ждет меня. Он хоть завтра готов за мной приехать, его семья не против.

Мама тяжело вздохнула и спрятала лицо в ладонях:

– Ой, Аминат, Аминат…за что все это…

– Прости.

– Я не хочу ломать твою судьбу. У отца будет шок… Настанут нелегкие времена, но я хочу твоего счастья. Вижу, как ты мучаешься. Аза права, раз он решился на такое и не отступает – он смелый человек. Смотри сама, твой выбор. Но знай – обратного пути не будет.

Я обняла маму, вытерла ее слезы. Я люблю ее, а она – меня. Она мать, она меня поняла. Чуть-чуть, но поняла.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Мне было и радостно, и грустно, меня переполняли чувства. Еле дождавшись утра, я позвонила Хаважу. Я рассказала ему все, что происходило в эту ночь и плакала, говоря.

Хаваж долго молчал, потом сказал: «АльхамдулиЛлах».

– Ами, вот видишь, глупышка, а ты так переживала. Мать – она всегда поймет. Для отца потребуется больше времени просто. Я рад, что твоя мама поняла нас и наши намерения. АльхамдулиЛлах.

– Я сама рада. Но в то же время мне грустно и страшно. Я больше никогда не смогу вернуться домой.

– Отношения наладятся, когда родишь им внуков. А у нас будет много детей. Я хочу пятерых!

– ИншаАллах1!

– И возвращаться тебе не придется, если только в гости приезжать будешь.

– Ха!

– Что скажешь, Ами? Я хочу, чтобы мы поженились уже. Я готов в любой день забрать тебя.

– Мне страшно...

– Не бойся. Клянусь Аллахом, я тебя в обиду не дам.

– А что будет, если за мной приедут мои родственники? Я боюсь, вдруг вы поубиваете друг друга?!

–Я тебе обещаю: с нашей стороны никто ничего не сделает тем людям, которые за тобой приедут.

– Откуда тебе знать! Мои разговаривать не будут, ничем хорошим это не закончится. Еще не хватало чтоб перестрелялись!

– Ами, успокойся и доверься мне. Я тебе обещаю, ни один ингуш в этот день не поднимет в руки оружие. Невзирая на то, если оружие будет у вас. Слышишь?! Мы люди, мы умеем разговаривать.

Мы очень долго разговаривали, спорили, решали. Был месяц Рамадан, пост.

– Амиш, назови дату, место и время.

– Давай после Рамадана. Я назову точную дату иншаАллах.

С того дня я проливала реки слез. Каждую ночь я плакала до тех пор, пока наволочка подушки не становилась мокрой. Почему? И от радости, и от грусти.

А еще с того момента каждую свободную минуту я проводила возле мамы. Где она – там и я хвостиком. Если она шла в магазин – я шла рядом, если выходила во двор, посидеть с соседями – я присаживалась около, мама хозяйничала на кухне – я помогала. И так везде.

Я смотрела на нее во все глаза, пытаясь запомнить каждую черточку, каждый жест. Когда мы снова увидимся?

Даже когда мы смотрели телевизор, я глядела только на маму. Каждую ночь я целовала ее и говорила, что люблю. За папой я наблюдала через окно, например, когда он что-то делал во дворе. Просто смотрела.

С бабушкой я начала смотреть ее любимые передачи про судебные разбирательства, которые мне никогда не нравились. С Асланом старалась лишний раз перемолвиться, попить вместе чаю, что-то еще.