Чтение онлайн

Но мои основные переживания были за маму. Папа и Аслан мужчины, они сильные. А при взгляде на маму мои глаза наполнялись слезами. Я уже понимала, как сильно буду по ней скучать, как мне будет не хватать ее там, в моей новой жизни.

Я очень волновалась и переживала. Иной раз сидела дома и разглядывала и так сто раз пересмотренные семейные фото и грустила. Ходила по двору и запоминала каждый угол. Бабушка не понимала, что я делаю и все спрашивала, мол, что ты ищешь?

Хаваж был радостным. Как говорится, считал дни. Рамадан закончился, и он позвонил, довольный (это был понедельник):

– Ами, когда приехать?

– В четверг на нашем месте, после обеда. ИншаАллах

Все эти дни я практически не спала. В среду поехала к Фатиме и рассказала ей все.

– Амиш, ты серьезно? Мне даже не верится, так страшно… Я, кончено, рада за тебя.

– Все будет хорошо!

Она, бедная, расплакалась и я с ней.

– Я хочу, чтобы ты с ним была счастлива, Амиш.

– ИншаАллах!

Мы долго сидели и плакали, обнявшись. Потом я поехала повидаться с Зариной и Оксаной, ну и попрощаться. Они пожелали нам счастья.

Весь вечер среды я провела рядом с мамой.

– Мам…

– А?

– Я так тебя люблю...

– И я тебя люблю.

– Всегда помни об этом, мам.

– Да что с тобой Ами?

– Просто...

Мама ничего не понимала вроде, а я так и ходила по пятам за ней весь вечер.

Улучив момент, когда в спальне родителей никого не было, я зашла, нашла оружие отца, вынула боевые патроны и замотала их в тряпочку. Потом взяла само оружие, замотала в большой лоскут ткани, чтобы не повредить. Патроны положила под свой матрац, а оружие засунула между стеной и шифоньером. Нож спрятала под кровать. Я боялась, что отец схватится за них и разнесет дом, поэтому приняла меры. Ночь я не спала. Поговорили с Хаважем, он тоже нервничал.

Утром я встала, прибралась в доме, спрятала все кухонные ножи, кроме маленького, для хлеба.

Настало время намаза. Этот намаз, последний в родном доме, я делала долго. Точнее, дуа после намаза. Я молила Аллаха, чтобы все обошлось. Не буду расписывать подробно – Всевышний знает, о чем я просила.

Завершив намаз, я взяла паспорт, подошла к матери, крепко-крепко обняла и поцеловала ее, сказала, что очень сильно ее люблю.

Через какое-то время взяла сумочку и ушла. Одета я была просто, почти по-домашнему, в легкое длинное до полу платье и полоску на голове, поэтому никто не поинтересовался, зачем и куда я выхожу.

На место я отправилась не одна, а с Зариной и Фатей. Сестра утром написала мне, что хочет проводить меня и увидеть Хаважа своими глазами. Она приехала сразу к проспекту. Хаваж уже названивал. Мы шли через мост, приближались к памятнику Плиевскому. Когда я увидела там толпу, что подумала, что весь регион «ноль шесть» приехал с ним за мной. Было две машины.

– Ассаламу Алейкум.

– Ва Алейкума салам, за девушкой так приезжают у вас, что ли? Куда две машины? Боишься, что в одну не помещусь?

– Один друг из ментовки, на своей машине, через границу без проблем проезжаем. Другая – моя.

Друзья стояли за ним, их было человек шесть-семь. Они говорили, обсуждали что-то, подкалывали Хаважа.

– Ами, мы тебя не пугаем? – крикнул один из них.

– Нет!

Я познакомила Хаважа с Зари и Фатей.

Моя Фатик сказала ему:

– Хаваж, береги ее!

Хаваж стоял, весь смущенный, и заметно нервничал.

– Ну что, Ами, пошли?

Я кивнула. Обняла крепко мою Фатю и Зари и ушла.

Сев в машину, я заняла заднее сиденье, Хаваж сел рядом с другом на переднее. И все – водопад слез открылся. Я плакала всю дорогу до Ингушетии. Вся жизнь проносилась у меня перед глазами. Пыталась запомнить каждую улочку Владикавказа, которую мы проезжали. Но могу с уверенностью сказать – я была счастлива, что человек, которого я люблю, рядом со мной. И будет со мной бок о бок по жизни, ИншаАллах.

В машине играла музыка, Хаваж с другом смеялись, прикалывались. Когда началась Ингушетия – пошли гонки. Они мчались так, что у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло от страха. Не знаю, по какой дороге мы ехали, но ехали долго.

Я не могла поверить, что решилась сделать это.

Мы подъехали к дому, в котором я буду жить до свадьбы, как я поняла. То есть, сперва Хаваж привез меня не к себе. Дом был большой, ворота открылись, когда мы подъехали, и две машины заехали во двор. Там нас уже ждали хозяева – Гетагазовы, женщина, две молодые девушки и два парня.

Хаваж с другом вышли, я осталась в машине. Дверь машины открыла женщина, она приветливо поздоровалась со мной и пригласила выйти. Я не выходила – на меня напал ступор. Потом подошла молодая девушка, как оказалось, ее тоже зовут Аминат.

В общем, в итоге я выбралась из машины, меня отвели в комнату на втором этаже. Я боялась сказать даже слово, мне дали платок, потому что у меня с собой не было, только полоска.

Девочки пытались меня развеселить, болтали, не помню. Я очень стеснялась, мне было перед ними очень неловко. Потом пришли другие женщины, некоторые не знали, что я осетинка и пытались говорить со мной на ингушском.

Через пару часов мне сказали:

– Аминат, твоим родителям сообщили.

У меня подкосились ноги. Было дико страшно, что теперь будет? От волнения у меня подскочило давление. Меня начали успокаивать, говорить, что все будет хорошо, мол, смирятся.

Хаважа я не видела сутки.

Что творилось у нас дома – это не передать (мама потом рассказывала). И что творилось в доме Хаважа, куда приехали родные, чтобы вернуть меня – тоже. Это было ужасно, но я этого ужаса не видела, мне рассказали позже.

Была драка. Отец приехал с мужчинами нашего рода, кто-то из них был с оружием. Отец бы меня живой не увез, пристрелил бы на месте, не забирая. Был хаос и кипишь на всю улицу. Хаваж сдержал слово, ни у кого из них не было в руках оружия. До глубокой ночи продлились разборки, никто не уехал.

Все это время я сидела на успокоительном и ревела от страха. Каждые полчаса я спрашивала, что известно, а женщины звонили в дом Хаважа и узнавали для меня. В доме, где была я, тоже началась суматоха, женщины волновались, перешептывались, кто-то все время ходил-выходил. Я попросила мобильный телефон и отправила матери смс, попросила ее пойти к соседям.