Чтение онлайн

Королева. Поднявшись и глядя на вошедших, Джаред втайне надеялся, что ему не придётся испытать на себе её гнев.

– Мастер, – смущённо сказал ливрейный лакей, – не соблаговолите ли пройти с нами, сэр?

Неизменный Протокол. То, что всегда помогало им не смотреть правде в лицо. Ведя его вниз по лестнице, стражники следовали за ним на почтительном расстоянии, неловко держа алебарды.

Он уже пережил целую гамму чувств: страх, браваду, отчаяние. Теперь осталось лишь одно – унылое смирение.

Что бы ни сделал с ним Смотритель, нужно всё перетерпеть. Клодии необходимо время.

К удивлению Джареда, его провели через парадные залы, где взволнованно спорили друг с другом иностранные дипломаты и сновали посыльные, в маленькую комнату в западном крыле. Это была одна из приватных гостиных королевы, обставленная хрупкой позолоченной мебелью. На каминной полке стояли искусно сделанные часы, украшенные многочисленными херувимами и жеманными пастушками.

Здесь был только Смотритель.

Он встретил Джареда стоя. Два кресла располагались перед камином, где над пустым очагом висел огромный котёл с сухими цветочными лепестками.

Джареда не оставляло чувство, что это ловушка.

– Мастер Джаред, – Смотритель указал на одно из кресел. – Пожалуйста, садитесь.

Он с благодарностью сел – было трудно дышать и кружилась голова.

– Немного воды? – предложил Смотритель, наполнил и протянул бокал. Чувствуя на себе внимательный взгляд отца Клодии… хотя нет, он же ей не отец, Джаред отпил из бокала.

– Благодарю вас.

– Вы не ели?

– Нет… во всей этой суматохе…

– Вам следует лучше о себе заботиться, – жёстко молвил Смотритель. – Вы слишком много работаете над всеми этими запрещёнными устройствами.

И повёл рукой в сторону окна. Джаред обратил взгляд на столик, уставленный результатами его трудов: сканеры, преобразователи изображения, приборы для блокировки сигнализации, и промолчал.

– Конечно, вы понимаете, что всё это противозаконно, – в голосе Смотрителя звучал лёд. – Мы всегда предоставляли сапиентам определённую свободу действий, но вы, похоже, перешли все границы, – и вдруг он спросил: – Где Клодия, Мастер?

– Я же вам сказал…

– Не лгите! Дома её нет. И ни одна лошадь не пропала.

– Возможно… она пошла пешком.

– Я в этом уверен. – Смотритель сел в кресло напротив, элегантно поддёрнув бриджи. – И, возможно, вы не лжёте, когда произносите слово «домой»?

Джаред поставил бокал и посмотрел в глаза собеседнику.

– Как она узнала? – спросил Джон Арлекс.

Неожиданно для самого себя Джаред решил сказать правду.

– Ей сообщила девочка из Тюрьмы, Аттия. Подруга Финна. Она обнаружила какие-то записи.

Смотритель понимающе кивнул.

– Ах да! Как она это приняла?

– Она была… потрясена.

– Пришла в ярость?

– Да.

– Ничего другого я от неё не ждал.

– И расстроилась.

Смотритель метнул в него острый взгляд, но Джаред ответил спокойно.

– Она всегда так старалась соответствовать званию вашей дочери. Она… беспокоится о вас, сэр.

– Хватит лгать! – неожиданно прорычал Джон Арлекс, вскочил и зашагал взад-вперёд по комнате. – Клодия всегда беспокоилась только об одном человеке, Мастер Сапиент. И этот человек – вы.

Джаред застыл, сердце гулко забилось.

– Сэр…

– Вы думаете, я слепой? – повернулся к нему Смотритель. – Как бы не так! О да, у неё были няньки и служанки, но они во всех смыслах ей не ровня, и Клодия довольно рано это поняла. Каждый раз, приезжая домой, я видел, как вы с ней разговариваете и смеётесь вместе, как в холодную погоду она тревожится, как бы вы не замёрзли, посылает за вашим плащом, поссетом [11] и сластями. Я знал, что у вас есть общие темы и общие шутки, недоступные посторонним. – Он скрестил руки на груди и уставился в окно. – Со мной она держалась отчуждённо, словно закованная в броню. Я для неё был незнакомцем, Смотрителем, знатным царедворцем. Тем, кто приходит и уходит. Тем, кого следует остерегаться. Но вы, Мастер Джаред, были ей наставником и братом. Вы были ей отцом больше, чем я.

Джаред похолодел. Раньше он не осознавал, насколько глубока и горяча ненависть, которая прячется за стальным самоконтролем Смотрителя.

– Как вы думаете, что я чувствовал, Мастер? – Смотритель повернулся. – Думаете, я совсем бездушный? Думаете, я не страдал, не зная, что делать, как изменить это? Понимая, что каждым своим словом я обманываю её, каждый день, одним своим присутствием, позволяю ей думать, что она моя дочь?

– Она… такого она не сможет простить.

– Не рассказывайте мне, что она может или не может простить! – Джон Арлекс приблизился и навис над ним. – Я всегда к вам ревновал. Разве не глупо? Сам Смотритель Инкарцерона умирает от зависти, и к кому? Мечтателю, человеку без семьи, столь слабому, что парой ударов запросто можно вышибить из него дух.

– Я очень люблю Клодию, – сказал Джаред.

– Конечно, вы знаете, что о вас ходили разные слухи. – Смотритель резко повернулся и снова сел в кресло. – Я им не верю. Клодия своевольна, но не глупа. Однако королева верит, и уверяю вас, в этот момент она страстно мечтает отомстить. Всё равно кому. Эвиан мёртв, но остались и другие заговорщики. Вы, например.

Джаред вздрогнул.

– Сэр, вы же отлично знаете, что это не так.

– Вы знали о заговоре, не правда ли?

– Да, но…

– И ничего не сделали, никому не сказали. – Он наклонился вперёд. – Это государственная измена, Мастер Сапиент, и вас повесят без долгих разбирательств.

Наступившую тишину нарушали лишь крики во дворе. В комнату влетела шальная муха, с жужжанием пометалась по комнате, забилась о стекло.

Джаред попытался собраться с мыслями, но не успел.

– Где Ключ? – рявкнул Смотритель.

Надо было срочно придумать какую-то ложь. Но сапиент молчал.

– Она взяла его с собой, ведь так?

Не получив ответа, Смотритель выругался.

– Весь мир думает, что Джайлз мёртв. Она могла получить всё, Королевство, трон. Неужели она думала, что я позволю Каспару ей помешать?

– Вы участвовали в заговоре? – медленно спросил Джаред.

– Заговор! Эвиан со своими детскими мечтами о мире без Протокола! Да не бывает никаких миров без протокола. Я бы дал возможность Стальным волкам разобраться с королевой и Каспаром, а потом просто казнил бы их. Но теперь она против меня.

Он слепо уставился в пустоту.