Чтение онлайн

Схватил Чирика за ухо и стал его крутить, приговаривая, как тот дядька на вокзале:

— Гони струпцину, свинтус! Гони струпцину! Или сброшу твою тушку в пасть к этим хищникам!

Наташа толкнула Чирика в спину:

— Чирик, не молчи! Говори что-нибудь! Что ты стоишь, как дурак, язык проглотил? Ни бэ, ни мэ, ни кукареку?

А у Чирика все перед глазами плывёт, как под кайфом. Качается крыша под ногами, как плот на воде. Не то, что говорить, он уже и дышать не может от страха, перехватившего горло. Держится за ухо, глаза лупит на толпу и — точно, ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Вернее, и «бэ» и «мэ», и ничего больше. Если первое время он трясся при виде Зэппа, вспоминая, что это не человек, а пришелец с другой планеты, то на крыше он забыл об этом и стал трястись от вида реальной многоголовой человеческой толпы, что колыхалась прямо под его ногами, издавая грозный шум, схожий с шумом морского прибоя. Слыша в этом шуме угрозу для себя, Чирик окончательно потерял присутствие духа. И тогда Наташа, видя, как сдувается Чирик, и, понимая, что, не скажи она правду, эти глупые люди из дома № 48 подпишут свой смертный приговор, ринулась, как в омут головой к краю крыши, отпихнула почти невесомого от страха Чирика и закричала даже не на весь двор, а на всю Вселенную:

— Соседи-и! Вы ведь меня знаете?

— Йес! У-у-у! — загудела толпа многими голосами. — Знаем мы тебя, прошмандовку, знаем!

— Бывшая банкирша! «Новая русская», первый подъезд!

— «Гуччи»-фиггучи! «Балдини» — пердини! Дама с приветом!

— На красном «вранглере» рассекала, теперь водкой торгует! Совсем опустилась, неудачница!

— Мужика не удержала! Гулять меньше надо!

— Да ладно, она не такая!

— Не такая, жду трамвая, все вы не такие, не надо ля-ля. Допрыгалась!

— Ремонт делала, по субботам сверлила, стерва! Я говорю: не сверли, а она сверлит! Я говорю: не сверли, а она сверлит! Собачка её мне колесо обоссала!

— Да ладно вам, в чём собачка-то виновата, все собачки ссут!

— И эта на море захотела? На халяву-то чего ж не слетать!

— Эй, банкирша, по женихам у нас Любка, она их распределяет, к ней записывайся, там очередь!

Сейчас Наташа боялась только одного — сорвать голос. Ей уже было всё равно, кто творил несправедливость в их дворе — земляне или инопланетяне, ей было важно донести до людей правду. Вот если её не услышат, тогда этой правды не узнает никто. Так и будут жить в неведении!

— Люди, соседи! — закричала она, прижимая руки к сердцу. — Не верьте этому человеку! Он вам чудовищно лжёт! Никаких вам благ не будет! Вас жестоко обманывают. Вас хотят забрать в рабство. Вас и ваших детей! Над вами будут ставить медицинские эксперименты и заставлять работать до кровавого пота! Не верьте его словам о страховке и о бесплатных обедах. Вы что, забыли, как они прибыли к нам? Под покровом ночи, тайно, как воры! Подняли нас с постелей, согнали за проволоку! И вы хотите поверить, что у них добрые намерения? Вот этот человек, — тут она показала на Чирика, терящего от страха сознание, — спас нас всех. Он украл запчасть корабля и только поэтому эти люди не смогли унести наш дом со всеми нами на другую планету.

Часть толпы захлопала в ладоши, закричала:

— Молодец, Чирик, герой! В депутаты его от нашего округа! Герой России, как Чапмэн!

— В председатели правления! Пожизненно!

Другая стала свистеть и улюлюкать:

— К чёрту! В кутузку его, ворюгу! Всю Россию растащили, аферюги!

Наташка пытается перекричать всех сразу:

— Товарищи! Разве мы просили нас куда-то вывозить? Мы что, твари бессловесные, что не надо спрашивать нашего мнения? Мы разве просили, чтобы нас выбрасывали из постелей и тащили на площадку! Не верьте им, не верьте! На крыше нашего дома бьются за свободу наши товарищи, проливают свою кровь. За вашу и нашу свободу!

— А вот этого не надо, — сказал Зэпп скрипучим голосом с чеченским акцентом, любуясь на раскрасневшуюся Наташку. — Правда никому не интересна, не по теме. Отключите первый микрофон! И второй — тоже! Это я так, для красного словца. Зетцен зе зих, с ядьте пожалуйста! Да просто дайте по башке и заткните ей рот! Заберите эту девушку Джеймса Бонда и киньте в кипяток, пусть охладит свой пыл. Кстати, румянец во всю щёку вам идёт, мадам.

На Наташу набросились солдаты, стали крутить ей руки, зажимать рот.

Толпа заулюлюкала:

— Во, зажигает баба! А как достоверно!

— Не наврала Ирка Пионерская, точно — «Розыгрыш»! Первый канал — всегда первый! Тут же кругом камеры, дураков нет.

И хотя кругом были только дула автоматов, люди видели то, что им хотелось видеть — съёмки передачи «Розыгрыш». До Зэппа долетали отрывки фраз:

— Ишь, молодцы, как натурально. Видно, Абрамович денег дал, такую дуру повесили. Настоящий монстр, как в «Дне независимости».

— Да ладно, из фанеры, поди, двухслойной. Из железа, что ли, привет, как бы он в небе держался? На гвоздях, что ли?

— Сколько денег распилили, прикинь!

— Да какой из фанеры, вы что? Это все компьютерная графика, голограмма, ничего этого нет в природе. И дом перевернут в компьютере, как ты его в натуре сдвинешь?

— Да ты сам голограмма! За квартиру третий месяц не платишь!

— Слушайте, а этот мордастый — просто вылитый фашист!

— Да это ж Стоянов! — радостно воскликнули в толпе. — Из «Городка»!

— Точно, Стоянов! Жиряга! А этот, который воришку играет, вылитый Башаров. Да тот, что Кот Бегемот в «Мастере»!

— Тот Баширов! Башаров — на коньках.

— Нет, но надо ж, какие гады, такой гнусный розыгрыш — отдых на халяву. А я, дурак, повёлся! Больше не приду на собрание, клянусь честью!

И этот обиженный человек стал продираться на выход.

— Не, ребята, — выступил кто-то с голосом скептическим, — это не Стоянов. Это этот, Довгань, который водку делал, дамскую.

— Да не, какой Довгань! У того ямочка на подбородке.

— Провалился кстати куда-то?

— В ямочку!

— Говорят, он в Австралии, родил сына и взял фамилию Счастливый. Изобрел лекарство против смерти. Называется «довговнин».

— Слушай, а разве Башаров? Не узнаю его. Так загримировался, хрен понять! Или это тот, который в «Собачьем сердце», ну, как его? Собаку играет?

— Какую собаку? Баскервилей? Михалков!

— Сам ты Михалков! Не называй мне эту фамилию, я его презираю! Старинный домик снёс в центре Москвы, так опозорился, «фонд культуры»! Всё, что до этого говорил — не считается!

— Конни? Как у Путина? Или «Ко мне, Мухтар»? Какая собака?

— Слушайте, вы вообще, что ли? Собака тут при чём?

Пока крутили руки Наташке, значительная часть толпы вместе с Ириной Пионерской, повернувшись спиной к Зэппу, обсуждала в свете только что увиденного, удачные и не совсем удачные сюжеты передачи «Розыгрыш».

— Передача жестокая, злая и гадкая, — говорила критикесса, вбивая аргументы в головы слушателей, как вбивают гвозди в доску. — Смех сквозь слезы. Пир во время чумы. Танцы на костях. Бесстыдство, как и всё наше телевидение. Всё продано. Правильно сказал Леонид Парфенов — им уже ничего не стыдно!