Чтение онлайн

Что? Что? Что?

Вальдес делал свои шаги по направлению к двери музея. Он вовсе не находился в состоянии паники. Влюбленность, поразившая его неожиданно, как грипп, наделала кровоточащих царапин в его душе, но отнюдь не лишила разума. Напротив, сейчас он был сосредоточен и собран, как в момент смертельной опасности. Вот только никак не мог найти в своем жизненном опыте готового сценария, по которому мог бы провести предстоящий разговор, а ничего нового в голову не приходило.

Он и не стал придумывать ничего нового. Он просто прошел в зал и обнаружил, что Кристина сидит на корточках у стенда, зарисовывает в альбом какое-то очередное орудие пытки и ловит свой кайф. Она не теряла времени. Еще бы – она не появлялась в этом зале целую неделю. Наверное, она здорово стосковалась.

Вальдес стоял прямо над девушкой, наклонив голову, и рассматривал то, что она рисовала. Она не замечала его присутствия – впрочем, так же, как и присутствия всех остальных людей. Она полностью отключилась от внешнего мира.

Вальдес видел, как Кристина изобразила на листе альбома сложное устройство, состоящее из тяжелого деревянного хомута, надевающегося на шею, а также соединенных с хомутом колодок для рук и ног, с винтами, при закручивании которых можно было доставлять большие мучения пытаемому человеку. Рисовала Кристина умело: растушевывала изображение карандашом, добавляя к нему тени и полутени – так, что оно становилось реалистичным, похожим на фотографию. Вальдес увидел, что на альбомном листе появились новые детали, которые никак не могли быть срисованы со стенда. Карандаш Кристины врисовал в пыточное устройство контур мужчины – обнаженного, со всеми анатомическими подробностями. Вальдес продолжал удивленно наблюдать за созданием картины и скоро увидел, как рядом с истязаемым появился палач. Палачом была женщина – также обнаженная, опоясанная большим количеством черных ремней с металлическими пряжками. В руке она держала многохвостую плетку. На лице ее было написано удовольствие – такое же, как и на лице самой Кристины.

Вальдес изумленно качнул головой и отошел в сторону. Что все это означало? Женщина не может быть инквизитором – никогда и ни при каких обстоятельствах. Не может она быть и палачом. Что за странные фантазии лелеяла в себе Кристина?

– Вальдес? – услышал он голос Кристины. В голосе присутствовал оттенок некоторого замешательства и, пожалуй, даже смущения. – Привет, Вальдес! Ты здесь случайно?

Наверное, она догадалась, что он видел то, что она рисовала в своем альбоме.

– Не случайно. Я пришел, чтобы встретиться с тобой.

– Ты… Ты видел, да?

– Видел. Ты хорошо рисуешь, Кристина.

– Понятно… – Кристина сердито тряхнула головой. – Слушай, Вальдес, все это – моя личная жизнь! Мне не нравится, когда кто-то подглядывает за мной.

– Я не подглядывал. Я нечаянно…

– Все. Пока. – Кристина резко повернулась, собираясь уйти, но Вальдес схватил ее за руку.

– Кристина… Подожди!

– Ну что еще?

– Слушай, ты не откажешься выпить со мной чашечку кофе? Прямо сейчас. В кафе на улице. Я не пью ничего спиртного, но если хочешь, я могу угостить тебя хорошим вином…

– Нет, не получится. Извини. – В упрямом взгляде девушки не читалось ни малейшей возможности для уступки.

– Почему?!

– У меня сейчас нет времени, я должна доделать курсовую работу. Осталось только три дня… Боже мой, я не представляю, как я успею…

– О каком времени ты говоришь? У тебя нет времени на чашку кофе? Мы поболтаем десять минут и ты пойдешь…

– Вальдес… – Кристина прикусила нижнюю губу, посмотрела на него с прищуром, изучающе. – Хочешь, я скажу тебе кое-что? Скажу откровенно?

– Да.

– Я догадываюсь, что тебе нужно от меня. Это совсем несложно – догадаться. Ты не сможешь ограничиться одной чашкой кофе. Не сможешь. Но самое главное, что и я не смогу. И тогда я потеряю слишком много времени…

– Не понимаю!

– Все ты понимаешь прекрасно! Я совсем не такая, как те простые девчонки, с какими ты, наверное, привык спать. Я – необычная. И ты – необычный человек. У таких, как мы с тобой, не получается быстро и просто. Сейчас я не могу позволить себе этого.

– "Мы с тобой?" Что ты имеешь в виду?

– Брось притворяться, Вальдес.

– Хватит! – Вальдес устал от попыток вникнуть в смысл ее загадочных фраз. – Кристина, если тебе сейчас некогда, то, может быть, мы встретимся с тобой попозже? Тогда, когда ты сдашь свою курсовую?

– Не знаю…

– Знаешь. – Голос Вальдеса неожиданно потерял мягкость, стал ледяным. Он положил руку на плечо Кристины, сжал ее плечо, приблизил лицо к ее лицу и пробуравил ее взглядом холодных глаз – притягательных и пугающих одновременно. – Ты уже знаешь, Кристина. Знаешь. Ты хочешь со мной встретиться, нам есть о чем поговорить. Это так?

– Так, – тихо произнесла она, едва разжав губы.

– Я буду ждать тебя здесь. Ровно через неделю. Ты придешь?

– Да.

– Тогда успехов тебе, Кристина. Ты хорошо защитишь свою курсовую. Я знаю это. Я обещаю тебе.

Когда Кристина вышла из зала, Вальдес позволил себе улыбнуться – в первый раз за последнюю неделю.

У Кристины действительно имелись серьезные проблемы с курсовой работой и все шло к тому, что она могла и не защитить ее. Причиной тому было вовсе не пренебрежение учебой – Кристина Ромеро была способной и добросовестной студенткой. Главной причиной стало то, что она сильно испортила отношения с профессором Салинасом. Человек сей, имеющий высокую научную степень и облеченный немалой властью над учениками, к сожалению, имел отнюдь не лучшие моральные принципы. Если говорить точнее, он не имел их вовсе. Этот толстенький и усатый как таракан человек был искренне убежден, что единственной справедливой платой со стороны хорошеньких студенток за его снисхождение в научных вопросах может быть только предоставление ими определенных услуг интимного рода. Речь, правда, не шла о полноценном сексе, так как Антонио Салинас в его шестьдесят с небольшим годков, осложненных гипертонией и перенесенным инфарктом, не был уже способен к активным телодвижениям. Тем не менее мало кто из девушек, прошедших через его кафедру, избежал уединенных индивидуальных разговоров об историческом процессе, сопровождающихся сальным хихиканьем, слюнявым облизыванием и прикосновениями стариковских пальцев к самым нежным девичьим местам. Не будем давать нравственную оценку сему типу – безусловно, неприятному, – ограничимся только удивлением по поводу того, что и в современной цивилизованной Испании могут существовать подобные ущемления гуманитарных свобод граждан. Тем более, что многие девушки относились к поползновениям профессора достаточно спокойно, а некоторые даже провоцировали его на это, намеренно облегчая себе сдачу экзамена и зная, что серьезным вторжением в их личную жизнь это не грозит по причине мужской слабости пристающего субъекта.

Надобно сказать, что профессор Салинас, в далеком прошлом знаток и даже разбиватель дамских сердец, достаточно хорошо разбирался в женском вопросе, а потому заведомо не ущемлял девиц, по которым можно было очевидно сказать, что они не ведут активной половой жизни. Он не желал излишних, неоправданных неприятностей. К сожалению, Кристина Ромеро к такому невинному контингенту никак не принадлежала. Более того, с первого взгляда можно было сказать, что она весьма чувственная девушка, с удовольствием воспринимающая радости интимного контакта. А поэтому никаких поблажек со стороны старикана Салинаса не предполагалось – он заранее облизывался, когда представлял как залезет в трусики красотки Кристины. Можно представить его разочарование и даже гнев, когда сия студентка не только сказала: "Как вы смеете, безобразник!", но бесцеремонно отпихнула Салинаса, едва не сломав ему ребро.

Таким образом были испорчены всякие взаимоотношения между Кристиной и профессором Салинасом. И именно это было истинной причиной тревог Кристины, которые наблюдал Вальдес. Правда, он не знал всего, что произошло, но составил в своем уме достаточно точную картину после того, как собрал информацию об Антонио Салинасе. Сбор информации стал для него делом нетрудным и даже отчасти увлекательным, потому что для этого ему пришлось провести ночное время в обществе двух однокурсниц Кристины. Правда, обе эти девицы, внешне весьма приятные, нелестным образом отозвались о самой Кристине Ромеро, заявив, что она "девка со сдвигом", но Вальдес обратил на это самое малое внимание, рассудив, что симпатичные девушки только таким образом и могут отзываться друг о друге.

Проблема, возникшая перед Вальдесом, требовала быстрого разрешения, в то же время была нова и непривычна для него. Для начала он составил довольно сложный план, который включал в себя уплату денег какой-нибудь проститутке, соблазнение ею Салинаса, фотографирование их в момент неприличных забав, а потом шантаж профессора тем, что фотографии эти могут быть предъявлены его жене. На выполнение технологического процесса у Вальдеса имелось два дня. Он договорился обо всем с девицей подходящей профессии, снял квартиру, где должно было происходить совращение, одолжил хорошую фотокамеру и научился неплохо ей владеть. К концу второго дня выяснилось, что добропорядочный Салинас никогда не имеет дела с проститутками – ему просто нечем было бы заняться с ними по причине застарелой импотенции. К тому же жена его, именем которой предполагалось вести переговоры, умерла семь лет назад, так что шантаж ее был делом более чем затруднительным. И поэтому к концу третьего дня, вечером накануне защиты, Вальдес стоял на автостоянке, на которую в скором времени предполагалось прибытие самого профессора. Вальдес пребывал в умственном затруднении, он никак не мог решить, что ему лучше сделать.