Чтение онлайн

Мы сидели на окраине деревни, бывшей мирной деревни, обезображенной частоколами военных лагерей. Сиреневые прямоугольники аррастровых плантаций, расплодившиеся в последнее время в невероятном количестве, ползали по гладким зеленым бокам холмов. Судя по их необычной скорости и лихим виражам, они устроили между собой гонки. Соревновались, кто быстрее дожрет остатки травы на полях, а вместе с ними – и всю живность, попадающуюся на пути. Аррастра спешила жить. Может быть, чувствовала, что жить ей осталось недолго? Как и всем нам.

Желтое облачко Пчелиного Бога висело над нами. Наверно, подслушивало наш разговор.

– И какие же у нас шансы?

– А никаких! – сказал Демид с неожиданной веселостью. – Надерут нам холку. Хорошо надерут! Вероятно, с смертельным исходом.

– Шутишь?

– Шучу, – с сожалением согласился Демид. Выглядело это так, словно он надеялся, что хоть на этот-то раз его пришибут до смерти.

– Все шутишь… – констатировал я. – Знаешь что? Меня не оставляет ощущение предательства.

– Правильное ощущение, – сказал Демид. – Вся эта история – сплошное предательство.

– Я про тебя говорю, – громко сказал я, поднимаясь на ноги. – Это ты меня предал. Всех нас предал!

– И в чем же выражается это предательство? – поинтересовался Демид, холодно сощурив глаза.

– А как раз в этом завтрашнем великом сражении! Я не верю, что кто-либо, какая Госпожа-разгоспожа она бы ни была, сумела бы навязать тебе свою игру! Это нужно именно тебе! Ты хочешь поиграться! Красиво рубить вражеские головы своим волшебным мечом. Ну правильно… В магических сказках должен быть выдержан канон. Небось, Толкиена любишь?

– Толкина? – пробормотал Демид. – При чем тут Толкиен? Толкиен – это не жизнь. Я люблю ZZ-Top. Я люблю Мади Уотерса. Люблю модерн-джаз. Почему в этом гребаном мире нет нормальной музыки? Завтра же я пойду в кабак, где играют живую музыку и надерусь там водки. Я перегрелся, Мишка, так тебя и растак. Я перегрелся…

– А Лурдес? Ты совсем забыл про нее? Ты не думаешь, как она страдает? Плевать тебе на нее, да? Уже списал ее, как отработанный продукт?

– А, Лурдес… – Демид поднял на меня помутневшие глаза. – Лурдес. Не дергайся, парень. Будет тебе завтра Лурдес. Увидишь ты ее. Гарантирую. Не зря ж мы тут время просираем…

– Просираем?! – Я бешено метнулся к Демиду, пытаясь схватить его за грудки. Но он оказался быстрее. Выскользнул из моих рук и взмыл в небо со скоростью маленькой баллистической ракеты. Сделал в небе пару мертвых петель и растворился в выморочной атмосфере Кларвельта.

Он не хотел со мной драться. Знал прекрасно, что биться я буду всерьез, и ему придется всерьез обороняться. И тогда придется слегка покалечить меня – лучшего своего бойца. Потому что, как бы хорошо я не дрался, по сравнению с Демидом я был просто карапузом из песочницы.

Он берег меня для завтрашнего.

– Сука! – громко сказал я по-русски. – Какая же ты сука, Демид!

– Сука?.. На русском языке это, кажется, означает «самка собаки»? – спросил старый голос за спиной.

– А ты что, знаешь русский язык? – поинтересовался я.

– Знаю. Когда-то я говорил на русском намного лучше. В пятидесятых годах. Тогда я еще не был профессором. Я был просто молодым ученым и поэтому все, на что я был пригоден – валить лес под Хабаровском. В рамках советско-китайской интернациональной дружбы. Было такое…

– Слушай, Ван. – Я повернулся. – Зачем вы притащили меня сюда?! По-моему, вы прекрасно справляетесь без меня. Я только совершаю дурацкие поступки и путаюсь у вас под ногами…

– Ты – самый важный и незаменимый здесь из всех нас, – спокойно произнес Ван Вэй. – Демид так думает. И я тоже так думаю. У тебя – особая роль.

– Плевать на Демида! Но ты-то зачем меня обманываешь?

– Я тебя обманываю? – Ван недоуменно качнул головой. – О чем ты, Мигель?

– Помнишь День Дьявола?

– Помню.

– Тогда Демид тоже только и талдычил, что я – самый главный. Я чуть не загордился. А на самом деле какова была моя роль? Самая ничтожная. Всем командовал Демид.

– А кто убил большого земляного демона? Кто проткнул кинжалом его сердце? Кто изгнал его обратно во Врата Дьявола?

– Ну, я, – признал я неохотно.

– И это – ничтожная роль, по твоему? Без тебя нам не стоило бы и затевать то дело. Главная роль – не у того, кто командует. Поверь мне, Мигель. Главная у того, кто исполняет. Причем именно у того единственного, кто только и может исполнить это действие. Ибо на него указал золотой перст Небес.

Ван сидел на земле, скрестив ноги. Выглядел он неважнецки. И без того маленький и тощий, он усох за то время, пока я его не видел, раза в полтора. Казалось – подуй легкий ветерок и он разлетится по воздуху призрачным желтым облачком.

– Это ты – Бог Пчел? – спросил я.

– Да. Откуда ты знаешь?

– Хоть и тупой, но догадался. Осенило меня, когда вы танцевали небесные танцы с Демидом. Кто, кроме тебя, еще так хорошо владеет школой Багуа-синь?

– Это не Багуа-синь. Это другая школа. Тайди-сянь мынь. Это особая школа. Врата Великого Земного Бессмертного.

– Тогда не "мынь", а "мэнь", – заметил я, припомнив немногочисленные уроки китайского языка, преподанные мне Диего Чжаном. "Ворота" – это называется "мэнь".

– Мынь! – произнес Ван м улыбнулся. Глаза его утонули в сеточке добродушных морщинок. – Мэнь – это на пекинском диалекте. А я – из провинции Гуандун. Я – южный китаец.

– А! Так бы сразу и сказал! – произнес я радостно. – Обожаю южных китайцев! Даже если они притворяются пчелками.

Нравилось мне разговаривать с Ваном. Не то что с Демидом.

Все. Свершилось. Демид, как и положено, оказался провидцем. День Очищения пришел. Наверное, гвардия могла бы застать врасплох повстанцев Светлого Мира – подпалить их брезентово-деревянные лагеря ночью, а потом перебить в поднявшейся суматохе. Но Госпожа рассудила по-своему. Ей хотелось выдающегося, эпохального, грандиозного боя. Наверное, она так же, как и диссиденты, хотела показательной победы добра над злом. Только ее добро и зло и наше добро и зло имели противоположные полюса.