Чтение онлайн

— А с этим что делать? — Санчо потрепал по загривку рыжего щенка, который уже беспокойно вертелся и вырывался из рук.

— Отнеси туда, где взял! Я разрешаю тебе украсть только одну собаку — Цербера! Всех прочих оставь в покое!

— Как прикажете, хозяин.

— Убирайся!

Бартоломе остановился у входа в длинный, просторный зал. Кроме самых разнообразных шпаг, рапир, кинжалов, развешанных по стенам, здесь не было ничего, не было и никакой мебели.

В этом свободном пространстве десяток юношей, разбившись на пары, наносили друг другу и отражали удары рапирами, на концы которых надевался «башмачок» — наконечник, закрывающий острие. А распоряжался всем этим долговязый, смуглый итальянец.

Прежде чем войти, Бартоломе убедился, что среди молодых дворян нет ни дона Родриго, ни дона Аугусто, ни дона Альваро: они, надо полагать, очень удивились бы, увидев инквизитора в светском наряде. Впрочем, один худощавый, подвижный юноша показался Бартоломе знакомым. Приглядевшись, Бартоломе решил, что его опасаться не стоит. «Этот меня не выдаст, — сказал он себе, — он такой же местный дворянин, как и я».

— Какого черта?! — поинтересовался итальянец, заметив в зале новое лицо. Густые, почти сросшиеся на переносице брови придавали учителю фехтования мрачное, угрожающее выражение.

— Имею честь говорить с маэстро Джованни Пагано?

— Да. А вы-то кто?

— Я наслышан о вашем искусстве, — любезно ответил Бартоломе, — и хотел бы взять несколько уроков…

— О, это меняет дело, — с лица итальянца исчезло угрюмое выражение. — Только…

— У вас есть какие-то условия?

— Во-первых, как вы справедливо заметили, мое искусство весьма славится и потому дорого стоит.

— Это меня не остановит. А во-вторых?

— Во-вторых, я думаю, сеньор, в вашем возрасте едва ли можно чему-нибудь научиться…

— Спасибо, что предупредили, — еле заметная улыбка скользнула по губам Бартоломе. — А если мне необходимо?

— Если вы полжизни прожили без благородного искусства фехтования, то вполне можете обойтись без него и дальше.

— Видите ли, — ответил Бартоломе, — в ближайшее время мне предстоит драться на дуэли, а я не вполне полагаюсь на свое умение.

— Однако, шпагу вы не забыли… Пока что уберите-ка ее! Эй, кто-нибудь! — крикнул Пагано ученикам. — Дайте ему рапиру! Сейчас мы посмотрим, — обратился он к Бартоломе, — на что вы способны.

Бартоломе снял плащ, шляпу, перевязь со шпагой.

— Я тоже хотел бы удостовериться, подходите ли вы мне.

— Ах, вот как! Так я могу вам не подойти?

— Я слышал о вас много хорошего, но также я слышал, что ваш лучший ученик не оправдал надежд.

— Кого вы имеете в виду? — нахмурился итальянец.

— Дона Диего де Аранда.

— Черт возьми, он действительно был моим лучшим учеником! Но кто посмеет утверждать, что он не оправдал надежд?!

— Его убили, — напомнил Бартоломе, — и ему не помогло его умение владеть шпагой.

— Еще неизвестно, кто его убил! — рассердился Пагано. — Говорят, это был сам дьявол! А тут никакое искусство не поможет! Но на дуэлях он был хорош! Он так разрезал щеку сеньору де Маньяра, что посмотреть приятно! А дон Альваро Велес после поединка с ним два месяца хромал!

— Но однажды, я слышал, он проиграл.

— Кому же?

— Дону Фернандо де Геваре.

— Черт побери, сеньор, вы очень любопытны! Я вижу вас впервые и голову даю на отсечение, что вы нездешний, однако вы знаете все городские сплетни лучше меня, хотя я живу здесь уже пять лет! И уж о чем, а о дуэлях я осведомлен лучше вашего!

— Не спорю, — скромно улыбнулся Бартоломе. — Я только хотел узнать, как же так вышло, что ваш лучший ученик был побежден.

— Послушайте, сеньор, если я вас не устраиваю, то идите к черту: я вас сюда не звал! Идите и учитесь у кого хотите! У меня, как видите, нет недостатка в учениках. К тому же, в этом городе уроки фехтования даю только я!

— Простите, маэстро, я и не думал вас обидеть. Я лишь хотел спросить: де Гевара был отличным фехтовальщиком?

— Откуда мне знать?

— Как?! Вы не знаете?!

— Не знаю. Я его никогда не видел. Но, думаю, если он сумел победить дона Диего, значит, заслуживает уважения.

— Он сюда никогда не заходил? — поинтересовался Бартоломе.

— Никогда, — ответил Пагано.

— Никогда, — подтвердили молодые дворяне, заинтересовавшиеся разговором. — К тому же, не нашлось бы ни одного человека, который был бы рад его здесь увидеть…

— И все же: он был хорошим фехтовальщиком?

— Трудно сказать, — ответил один из юношей. — С ним никто не рискнул бы связываться, но, наверно, совсем не потому, что он хорошо владел шпагой. Я слышал, перед поединком он глядел противнику в глаза и говорил: «Ты обречен. Пришла твоя смерть». И у самых храбрых начинали дрожать колени.

— Должно быть, у него был дурной глаз, — высказал предположение другой.

— Вот что! — оборвал их итальянец. — Хватит болтать! Если вы все таковы, что вас можно испугать угрозами, зачем вы вообще взялись за оружие?! Эй вы, берите рапиру и становитесь в позицию!

Бартоломе послушно приготовился защищаться. Впрочем, поединка не последовало. Пагано тотчас выбил рапиру у него из рук. Краем глаза Бартоломе заметил насмешливый взгляд худощавого юнца.

— Кажется, я слишком рассеян, — виновато улыбнулся Бартоломе, поднимая клинок.

— По-моему, вы просто не умеете держать в руках оружие! — со свойственной ему резкостью ответил Пагано.

После того как рапира Бартоломе трижды побывала на полу, итальянец самодовольно заявил:

— Послушайте-ка, сеньор, я вам скажу прямо: вы ни на что не способны!

— Как же мне быть?

— Самое лучшее, что вы можете сделать, это извиниться перед своим противником, если, конечно, у вас нет желания раньше времени отправиться на тот свет.

— Я так и сделаю, — вздохнул Бартоломе. — Прошу прощения за беспокойство.

Худощавый юноша покинул фехтовальный зал вслед за Бартоломе.

— Святой отец! — окликнул он инквизитора.

— Кончита!

Она и не думала притворяться.

— Святой отец, — сказала она, подхватив Бартоломе под руку, — что это на вас нашло? Зачем вы явились к Пагано?