Чтение онлайн

Однако слова инквизитора неожиданно произвели на старика совершенно иное впечатление.

— Настигла! Настигла расплата! — прошептал он. — Божий суд справедлив! И я тоже должен был расплатиться за свой грех! Уже заплатил… А может, то, что я переживаю сейчас не идет ни в какое сравнение с тем, что ждет меня на том свете…

— Говорю тебе, все обошлось! — Бартоломе даже рассердился. — Человеческую душу ты не загубил! Грех твой, конечно, тяжел, но ничего непоправимого не произошло!

— Слава Богу! — вздохнул старик.

Он ненадолго замолчал и вдруг с тревогой спросил:

— Откуда вы знаете? Вы меня обманываете! Вы, наверно, просто хотите меня утешить!

— Неужели ты думаешь, что в такой момент я мог бы сказать тебе неправду?

— Он жив? Это действительно так?

— Он жив, Алонсо. Он много выстрадал, это правда, но он жив! И он свободен!

— Слава Богу! — повторил старик.

— Отпускаю тебе грехи твои, сын мой, — торжественно произнес Бартоломе. — In nomine patris et filii et spiritus sancti. Amen [27] .

Старый моряк слабо улыбнулся.

— Теперь я умру спокойно, — сказал он.

Дон Лоренсо де Гевара проснулся задолго до рассвета. Было темно и тихо, только в углу камеры негромко скреблась мышь.

Де Гевара знал: это было последнее утро в его жизни. Он поразился, как он вообще мог заснуть, точнее, ненадолго задремать, в такую ночь. Вероятно, сказались усталость и слабость. Ему оставалось жить еще часа два-три, не более. Скоро за ним придут. И он совершит на виду у толпы свой последний путь, последний путь от тюрьмы, через главную площадь, до кемадеро.

Сперва он думал покаяться, примириться с церковью и тем самым сохранить себе жизнь, но, поразмыслив, понял: он только приготовит себе еще худшую участь; костер заменят пожизненным заключением. Вместо часа мучений он обречет себя на годы, если не на десятилетия, непрерывных страданий. Вместо того чтобы сгореть, он сгниет заживо, и тюремные крысы будут обгладывать его пятки. Нет, это не для него!

Слабый луч света проник в забранное решеткой оконце под потолком. Рассветало. Значит, час близок.

Если бы де Гевара мог обернуться птицей, он проскользнул бы меж толстых прутьев решетки. Если бы он мог превратиться в мышку, он протиснулся бы в щель под дверью. Если бы он мог стать львом, он растерзал бы гнусных монахов и стражей, которые вот-вот придут за ним. Но он не мог ни того, ни другого, ни третьего. Почему? Ведь великие колдуны, он об этом слышал, могли принимать облик и зверя, и птицы. Но ни разу не удалось ему ничего подобного. Наверное, ему недоставало для этого знаний. О, как много он познал и постиг, но, видимо, не все, не все…

Он с детства стремился к знанию. Он чувствовал, что умнее, одареннее своих сверстников. Но судьба была несправедлива к нему. Он был вторым, младшим сыном. А первым, наследником, был Фернандо. Глупый Фернандо! Фернандо, который не умел ничего, кроме как объезжать лошадей и натаскивать собак! Он даже читать и писать, как следует, не выучился! На что он истратил бы и без того скромные сбережения родителей? На гончих собак? Или спустил бы в карты? А Лоренсо деньги открыли бы дорогу к знанию. Нет, не к тому знанию, которым кичатся магистры и лиценциаты, выучившиеся только сыпать цитатами из Священного писания. Нет, де Гевара стремился к знанию, которое могло дать власть и могущество, к знанию, которое возвысило бы его над другими людьми. Он хотел держать в своих руках нити жизни и смерти!

Для начала ему нужны были деньги. Деньги, которые пошли бы на покупку инструментов и книг. И Лорен-со исправил ошибку судьбы, отделавшись от глупого, никчемного Фернандо. Удачная женитьба довершила остальное. Брак между доном Фернандо и доньей Анной был делом решенным. Стоило ли объявлять о смерти Фернандо? Проще было самому стать им. И дон Лоренсо стал доном Фернандо. Однако он думал, что брат действительно умер. Он хотел, чтобы брат умер. Но настоящий Фернандо вернулся с того света… Впрочем, он появился даже вовремя… Лоренсо научился управлять судьбой, он научился использовать во благо себе даже крайне неблагоприятные обстоятельства.

Две страсти сжигали де Гевару: злоба и стремление к власти. Он ненавидел этот мир, с рождения встретивший его, как своего врага. Он ненавидел глупцов, окружавших его, тупиц, только и умевших что бормотать заученные молитвы.

Он вступил на путь знания. Почему же посреди дороги земля вдруг разверзлась у его ног и он провалился в мрачное, темное подземелье? Только потому, что его предали. Предал, как он считал, гнусный, безмозглый старикашка. О, в этом мире никому нельзя доверять!

Одно утешало де Гевару: его смерть не останется не отомщенной. Он убил почти всех своих врагов. Правда, первым он хотел уничтожить доносчика, вернее, доносчицу… Он не успел. Он не сразу догадался, что это была его жена. Ну, ничего, он отомстит ей даже из-за гробовой доски, достанет с того света! Донья Анна долго не проживет! Ничто в этом мире не должно оставаться безнаказанным! Ничто, кроме власти, знания и могущества! Он обладал знаниями, значит, властью, значит, был никому не подсуден. Но с высоты своего знания он имел право судить своих врагов. Он имел право уничтожать тех мелких, жалких, трусливых людишек, что ползали у его ног. Он те только мог вызывать демонов, он сам мог стать демоном. Он мог стать посланцем ада, он имел власть над жизнью и смертью, он мог губить, кого захочет, губить как тело, так и душу! Он наслаждался страхом, который внушал своим жертвам. Он держал в страхе весь город. Он был властелином этого города! И вот, надо же!..

Все бы обошлось, если бы не чертов старикашка, который выдал его инквизиции. Но и ему де Гевара сумел отомстить. Он умрет, а его месть по-прежнему будет жить! Он оговорил епископа. Значит, его преосвященство тоже поплатится. Злобная усмешка скользнула по губам де Гевары.

И все же… Смерть застала его посреди пути. Через два часа он будет казнен на потеху глупой толпе. На потеху людям, которые все, вместе взятые, не стоят даже его мизинца!

Де Гевара был наслышан о казнях колдунов. И все же он никогда не думал, что такое может произойти с ним самим. Он был уверен в своей хитрости и осторожности. И что же? Какой-то напыщенный, тощий монах поймал и запер его! Такое могло произойти только по случайности! То ли дьявол подвел своего верного слугу, то ли он сам где-то допустил оплошность.

Де Гевара тщетно искал допущенную им ошибку, когда услышал шум приближающихся шагов, а затем лязг запора. За ним пришли. Что ж, он покажет этим глупцам, как надо умирать!

Рамиро Веласко повезло. Ему удалось протиснуться в первые ряды зрителей, сразу же за цепью стражников, следивших за порядком во время аутодафе. Чтобы не пропустить самое интересное, Рамиро не пошел смотреть на процессию, которая с утра потянулась от здания инквизиционной тюрьмы до городской площади. Впереди шли монахи-доминиканцы с зажженными свечами в руках. Эти свечи были зеленого цвета — цвета надежды и милосердия. За монахами следовали осужденные. Каждого сопровождали двое приспешников инквизиции, так называемых «фамильярес», в обязанности которых входило не столько утешать приговоренных на пути к эшафоту, сколько следить, чтобы ни один из них не сбежал.

Рамиро решил, что лучше заранее занять удобное место на площади, а уж оттуда рассмотреть этих богомерзких еретиков и ведьм. Поэтому Рамиро пришел на площадь одним из первых. К тому же, он был дюжим парнем и вполне мог отвоевать себе местечко у прочих зевак.

Это было первое аутодафе в городе, и потому все жители сбежались поглазеть на торжество. Были заняты балконы всех домов, выходящие на площадь. Дюжина мальчишек висела на конной статуе короля перед городской ратушей. Кое-кто вскарабкался даже на крыши домов.