Чтение онлайн

«Не просыпайся. Не беспокойся. Гроза — это совсем не страшно».

Бартоломе обнял Долорес, словно стараясь оградить ее от всего неведомого, неотвратимого, надвигавшегося неумолимо, как рок. Для нее, такой юной и устремленной в будущее, его объятия раскрывали вечный, а для него были попыткой удержать краткий, ускользающий миг счастья в этом мире, где все висит на волоске и в любой момент может оборваться.

«Спи, маленькая, я с тобой… Надолго ли?»

Яркая вспышка озарила спальню, так что глазам стало больно. Не спасли ни тяжелые шторы, ни опущенный полог кровати. А затем раздался громкий треск, точно небесная твердь раскололась на тысячи частей и была готова рухнуть и погрести под обломками тех несчастных, что не смогли укрыться от карающей десницы судьбы.

Долорес, вздрогнув, проснулась.

— Что это? — тревожно спросила она. — Что?

— Ничего страшного, — отозвался Бартоломе. — Это просто гроза.

— Гнев Божий! — содрогнулась она.

Он коротко рассмеялся.

— Нет, — сказал он. — Не бойся. Это всего лишь гроза.

— Но ведь…

Бартоломе понимал, какая мысль мелькнула в ее головке. Он это предвидел. Он знал, что призрак людского и божеского осуждения будет являться ей. Такова плата за недозволенное счастье.

— Не бойся. Никто, ни Бог, ни дьявол не помешают нам.

И вновь молния разрезала небо на десятки неровных, изломанных частей, пророкотал гром, а затем хлынул дождь. Но среди шума дождя Бартоломе и Долорес различили и другие звуки: кто-то стучал во входную дверь. Сначала и он, и она подумали, что им показалось, но стук усилился, стал громким и яростным. Теперь ошибки быть не могло: кто-то отчаянно колотил в дверь руками и ногами.

— Кто может прийти в такую ужасную ночь?

— Сейчас я это узнаю.

Надеяться, что ночного гостя впустит Санчо, не приходилось. В такую грозу он побоится высунуть нос из своей комнатки. Сделает вид, что крепко спит и ничего не слышит.

«Не ходи!» — эти слова замерли у Долорес на устах.

Он осторожно, но решительно разомкнул ее руки, обвившиеся вокруг его шеи, и торопливо, ощупью, стал одеваться.

— Возвращайся скорее! — сказала только Долорес.

Она не пыталась его удержать, она знала, что не сможет этого сделать.

Чертыхаясь и спотыкаясь, Бартоломе спустился вниз по лестнице, нащупал засов, открыл дверь. В лицо ударил резкий порыв ветра, обдав брызгами дождя. И в тот же миг сильные руки схватили его за плечи.

— Почему вы не сказали мне, что она мертва?! — услышал он громкий, взволнованный голос.

Сверкнула молния — Бартоломе узнал бывшего узника. Даже новое появление дьявола не удивило бы инквизитора до такой степени.

— Черт возьми! — произнес только он, отстранившись. — Что вы здесь делаете?

— Почему вы не сказали мне, что она умерла?! — с отчаяньем повторил поздний гость. — Почему?!

— Кто мертв?..

— Анна!

— Какая еще Анна?

— Анна де Авила… То есть Анна де Гевара!

— Ах, вот оно что! — Бартоломе облегченно вздохнул. — И вы подняли меня посреди ночи только для того, чтобы мне это сообщить? Она действительно умерла. Умерла прошлой ночью.

— Вы знали! И вы мне ничего не сказали!

— Но почему я должен был вам об этом сообщить?

— Потому что!.. Потому что она была моей невестой! Потому что в течение пятнадцати лет я думал только о ней! Потому что пятнадцать лет я жил только мыслью о нашей встрече! Потому что… я должен был ее увидеть…

— И вы, вместо того, чтобы бежать отсюда как можно быстрее, отправились в дом Фернандо де Гевары!

— В свой дом!

— Друг мой, у вас бред!

— О нет! Наконец-то я говорю то, что давно хотел сказать! Только сказать это я должен был ей живой, живой, а не хладному трупу!

— Скажите мне лучше, почему вы вернулись? Почему вы в городе, черт побери? Почему вы не уехали? Почему вы не спасаете свою шкуру, дьявол вас забери?!

— Потому что, — ответил де Гевара, — я не хочу больше жить!

— Входите! — Бартоломе почти втащил де Гевару в помещение и захлопнул за ним дверь.

С одежды позднего гостя ручьями стекала вода.

Бартоломе провел де Гевару в ту самую комнату, где в прошлую ночь колдун провел, должно быть, самые неприятные часы в своей жизни. Инквизитор зажег свечи, затем безжалостно растолкал Санчо, который старательно щурился, изображая спящего, и приказал ему приготовить для нежданного посетителя сухую одежду и чего-нибудь укрепляющего.

Де Гевара, весь пыл которого внезапно пропал, равнодушно позволил, чтобы Санчо помог ему переодеться, послушно выпил кубок вина, который подал ему слуга.

— Что с вами произошло, дон Лоренсо?

— Почему вы не позволили мне умереть?! — вздохнул он, словно не расслышав вопроса инквизитора.

— Позвольте, я вам не препятствовал! Если вы не хотите жить, почему вы не бросились в море с причала?! Почему не пустили себе пулю в лоб?! Почему не пронзили себе грудь кинжалом?! Почему не вскрыли себе вены?! На худой конец, почему не повесились в темном уголке?! Не захотели принять грех на душу? Хотели возложить всю вину на другого? И в моем лице нашли палача?! Замечательно! Великолепно!

Де Гевара ошеломленно молчал.

— К счастью, — продолжал Бартоломе, — я не верю в то, что вы хотите умереть. Хотите, я скажу вам, почему вы пришли? Не потому, что хотите умереть, а потому, что хотите жить! И я — ваша последняя надежда… Рассказывайте, — уже спокойнее предложил он ночному гостю. — Рассказывайте все, как на исповеди… В конце концов, я священник, иногда я еще об этом вспоминаю… Рассказывайте, если, конечно, хоть немного доверяете мне…

— Что ж, — опять вздохнул де Гевара, — наверно, так и должно быть… Вы сумели поймать его, значит, вы должны узнать и все остальное…

— Рассказывайте, дон Лоренсо!

— Святой отец, вы ошибаетесь. Я не Лоренсо. Я — дон Фернандо де Гевара! Я — живой, настоящий, единственный! Дон Лоренсо, младший брат — это он! Да, он — младший брат, который не мог рассчитывать ни на наследство, ни на удачную женитьбу… Младший брат, у которого не было ничего, кроме собственной головы!.. К несчастью, голова-то у него была… И в ней роились мысли, злые, как растревоженные пчелы… А я, я ни о чем не задумывался, я, как Исав, продал бы свое право первородства за чечевичную похлебку… если бы такое было возможно…