Чтение онлайн

— Так я устроен — не люблю убийств. — Джейс коснулся кинжала, который забрал у охранника-беркали. — Несмотря на ваш явный опыт в качестве агента смерти, я не верю, что вы в одиночку превратили корабль беркали в склеп. Я уничтожил не более шести нападавших с помощью вашей капсулы, и эти шестеро определенно не составляли большинство ваших противников. Просто они оказались в неподходящем месте. Не вы уничтожили беркали. Вы просто предвидели нападение на корабль и воспользовались им, зная планы вашего врага.

— Значит, враг снова только мой. Вы нерешительны, соли. Это утомительная черта.

— Нерешительность не входит в число моих недостатков. Вас заключили в тюрьму по определенной причине, — продолжал Джейс, с удовольствием наблюдая, как внимание Роаке усиливается, — в то время как я просто попался под руку. Беркали, очевидно, связали вас, а не бросили в общую камеру вместе с остальными, и в этом отличии выражается личное отношение. Возможно, беркали испытывают предубеждение к определенным видам, хотя для них вы и я должны выглядеть почти одинаково. Разумеется, их особое внимание могла привлечь и ваша столь располагающая индивидуальность.

— Вы сочиняете любопытные сказки, соли.

— Могу рассказать вам и другие — об обмане и убийстве, об интригующей легенде Стромви и «вахте смерти», о звуковых шоках и похищенных кораблях, а также об очень неприятной банде эссенджи, именуемой Реа, которые одно время считались опаснейшими космическими пиратами. Клан Реа возник как организация политических анархистов, отвергших законы Консорциума ради наиболее прибыльных форм разбоя и внезапно канувших в неизвестность. Недавно в очень избранных кругах прошел слух, что Реа объявились неподалеку от Стромви. О нынешней структуре организации известно очень мало, кроме того, что их военный вождь, по-видимому, заядлый потребитель реланина.

— Личная свобода не означает анархии.

— Некоторые философы-экстремисты, — невозмутимо прокомментировал Джейс, — считают реланин средством достижения свободы индивидуального духа, но очень немногие из них уверены в этом настолько, чтобы поглощать препарат, не опасаясь последствий. Говорят, они постепенно продвигаются к полной зависимости от реланина, но мало кто доживает до достижения этой цели.

Прежде чем ответить, Роаке ввел челнок в атмосферу Стромви.

— Коль скоро вы ратуете за открытый обмен сведениями ради нашей обоюдной пользы, то могли бы для начала объяснить собственные цели.

— Я скромный член Консорциума, который, очевидно, выбрал неудачное время для визита к друзьям на Стромви. — Джейс приготовился тщательно прочесть реакцию Роаке, несмотря на нестабильность чувств, вызванную продолжающимся притоком реланина. — Вскоре после моего прибытия кому-то понадобилось убить хозяина дома. Надеюсь, у вас пристрастие только к ядам, не к ломанию шеи?

— Кто был ваш хозяин? — резко спросил Роаке. Не без разочарования Джейс заметил, что косвенное обвинение явно испугало Роаке.

— Бирк Ходж.

— И вы уверены, что он мертв? — медленно выдохнул Роаке, словно придавленный тяжкой ношей невозможного.

«Ну как могу я быть уверенным в чем-либо, касающемся фермы Ходжа?» — подумал Джейс.

— Я не производил вскрытия тела, — сухо ответил он, — но видел либо мертвого Бирка, либо невероятно изощренный обман — для простого садовода.

Роаке нахмурился; его мощные мускулы угрожающе напряглись.

— Жаль…

— Думаю, Бирк согласился бы с вами, — промолвил Джейс. Он использовал весь свой опыт инквизитора, представляя в уме светлый образ Укитана как указующий перст. Реланин, гиперактивный после недавнего напряжения, затуманивал чувства, которые сам же питал, но Джейс усилием воли усмирил разбушевавшееся восприятие. Он избавился от личной антипатии к Роаке ударом мозгового кинжала, не менее болезненным, чем причиненный настоящим оружием, но у него не было времени для более щадящих методов. После беспристрастного рассмотрения фактов Джейс освободил Роаке от подозрений в непосредственном участии в убийстве Бирка.

Облегчив суровый инквизиторский контроль над разумом и чувствами, Джейс тут же пожалел о своем суждении. Он не сомневался, что Роаке виновен в многочисленных преступлениях, но правосудие Сессерды запрещало осуждать на основании предположений. Единственный конкретный акт насилия, который Джейс мог приписать Роаке, был связан с бегством с корабля беркали, но участие в этом самого Джейса сводило на нет ценность его свидетельства.

Сессерда требовала уважения к Роаке, чьи истинные мотивы все еще оставались нераскрытыми. Джейс с неохотой заставил себя изменить отношение к эссенджи, понимая, что Укитан потребовал бы от него отказаться от предубеждения.

— Смерть Бирка Ходжа, — решительным тоном заявил Роаке, — если она, как вы утверждаете, действительно имела место, только повышает неотложность задачи. Мы должны действовать быстро.

— Вы внезапно вспомнили о «мы». Значит, я снова стал полезен?

— Да, — ответил Роаке без всяких попыток притворства. Он бросил на Джейса быстрый взгляд и, очевидно, в этот момент принял окончательное решение. — Мне нужен кто-то, кто знаком с фермой Ходжа. Я должен найти нечто, представляющее определенную ценность, прежде чем это найдут другие, и вы должны помочь мне советом в поисках.

— Я должен вам советовать? — рассмеялся Джейс, искренне позабавленный уверенностью Роаке. — Вы взываете к моей чести или, быть может, к долгу дружбы? Наши дружеские отношения что-то не находят отклика в моей памяти.

— Ценный товар, о котором я говорил, — открыл карты Роаке, — это полный урожай необработанного релавида.

— Сырые семена? — присвистнул Джейс.

— Достаточное количество, чтобы обеспечить всю популяцию на планете.

— Или убить?

Роаке пожал плечами:

— Ничто ценное не приобретается без риска. По крайней мере, эту точку зрения вы должны разделять.

— Никогда не судите о человеке по цвету его глаз.

— Вы можете подорвать мое хрупкое уважение к вам.

— Уважение? Вы меня удивляете.

— Я ведь позволил вам жить, не так ли?

— Ценю вашу щедрость.

— Если я решу, что вы всего лишь дурак, накачанный реланином по нелепой случайности, то могу стать менее щедрым.

— Кто еще ищет релавид?

— Мой брат.

— Соперничество между братьями бывает обременительным. Он тоже подвержен?

— Нет. Он молод.

— Но честолюбив.

— Скорее фанатичен. Он реа!

Джейс вертел в руках кинжал беркали, изучая рукоятку в форме змеи.

— Значит, вы тоже реа? — спросил он.

— С точки зрения моего брата, сейчас уже нет.

«Он говорит правду, — подумал Джейс, но по его спине пробежал холодок инстинктивного страха. — Интересно, Роаке расстался с Реа по своей или по их воле?» — Джейс не стал задавать этот вопрос, так как не сомневался, что Роаке смертельно оскорбит предположение о его подчинении чьей-либо воле.