Чтение онлайн

— Вождь нашего клана никогда не обесчестит нас. И мы не должны обесчестить ее. — Тагран стиснул рукоятку кинжала. Про себя он мог сомневаться в суждениях Акрас, но, слыша подобную прямую критику, всегда вставал на ее защиту. Даже к выходкам Ареса он старался выказывать определенный уровень уважения. — Ее сила и решительность помогли клану выжить после потери судна-дома, когда большинство наших воинов были мертвы или ранены. Помнишь, Перека, как твои легкие сгорали от яда, пока Акрас не раздобыла достаточно адаптатора, чтобы исцелить тебя? Она купила жидкость у кууи за драгоценности клана, оружие своего отца и свои услуги и никогда не переставала пополнять запасы этого снадобья, дарующего нам свободу.

— Качество препарата достаточно скверное, учитывая цену, которую мы платим, — буркнула Перека. — У Расканнена это получалось лучше.

— Тогда мы процветали, но и сейчас мы почти восстановили наш статус как признанная сила среди независимых. Ты понимаешь, как мало независимых могут вообще приобрести любой адаптатор? Трое поставщиков могут назначить любую цену.

— Ну да, только двум кууи и одному соли удалось раздобыть достаточное количество семян релавида, чтобы производить средство, — сухо согласилась Перека. — А в результате мы — их слуги; мы, которые не должны служить никому, кроме эссенджи! Как и наш вождь, ты позабыл, что означает честь Реа.

Глаза Таграна сузились от гнева.

— А ты позабыла об уважении. Когда вождь клана выбрала Харроу Фебро и начала работать с ним, ты предсказывала, что ей не удастся его использовать. Ты говорила, что он слишком слаб, чтобы проникнуть на службу к Перу Валису. Но Фебро сыграл свою роль в исполнении планов вождя.

— Харроу Фебро слаб. Он служит нашему вождю только из трусости и стал бы служить любому, кто ему пригрозит. Он считает себя умным и ценным, потому что ему доверили один урожай релавида, но Пер Валис легко тратит такие маленькие урожаи на обнаружение возможных конкурентов — вроде нас. Меня тошнит от Харроу Фебро. Он смог занять положение в организации Пера Валиса только благодаря своему кузену и желанию продавать что угодно кому угодно.

— Кузен и слабости Харроу Фебро и были причинами, по которым его выбрала вождь клана.

— Я не отрицаю способности Акрас выбирать подходящие орудия, — отозвалась Перека. — Но ее орудия служат ее целям.

— Ты сомневаешься в ней только потому, что она не делится с тобой своими планами. Но Акрас никогда еще не подводила нас.

— Куда мы идем, Тагран? Пер Валис, скорее всего, догадался, что Фебро служит двум хозяевам, И, конечно, ему известно, где был посеян релавид. Сейчас он уже знает, где нас искать, и наверняка послал бы в погоню за нами всех наемников в Галактике, если бы релавид не посеяли на планете Консорциума, что избавило его от необходимости уничтожить нас. По приказу вождя нашего клана мы атаковали стромвийский порт, убили одних членов Консорциума и подвергаем опасности других. Консорциум не потерпит подобных действий. Наш вождь знает это так же хорошо, как Пер Валис, но ее это не заботит.

— Мы на время покинем пространство Консорциума, — объяснил Тагран, — а вернув судно-дом, мы станем достаточно сильны, чтобы справиться с наемниками Пера Валиса. Тогда за пределами контроля калонги появятся уже четыре источника адаптатора.

— Ты сам-то этому веришь? — осведомилась Перека; выражение ее лица слегка смягчилось. — Акрас использует твою преданность, Тагран, чтобы держать в узде других воинов. Она использовала способности Роаке, накачивая его реланином, но, думаю, он начал понимать, что к чему, и Акрас напустила на него Ареса.

— Роаке всегда был сыном, которого хотела Акрас, — вздохнул Тагран, признавая частицу терзавших его сомнений, — но она старалась заслужить преданность одного Ареса.

— Теперь она отталкивает и Ареса. Акрас не заботит ничего, кроме исполнения ее смертной клятвы. Акрас хочет отомстить Биркаю не потому, что он почти уничтожил ее клан, а потому, что она его любила, а он ее предал. Неужели ты не видишь, что произойдет с кланом? Даже если Консорциум не лишит нас свободы, мы не выживем. Пер Валис и его конкуренты-кууи не потерпят даже намека на соперничество в торговле релавидом, и у нас нет надежды победить таких могущественных врагов. Биркай был союзником Пера Валиса, и его смерть принесет только лишние неприятности клану.

— Ты позволила бы Биркаю остаться безнаказанным? — спросил Тагран. Этот вопрос давно его беспокоил.

— Я покончила бы с ним еще тридцать спанов назад, когда он был всего лишь беглецом-подранком вроде нас, пытающимся использовать знания Реа маршрутов и баз контрабандистов, чтобы начать новую жизнь. Вместо того чтобы скрывать от него выживание клана, я постаралась бы, чтобы он как можно скорее узнал о том, что не смог уничтожить нас.

— Медленное отмщение более полно и больше соответствует величине преступлений Биркая. Его смерть и накопленные им богатства восстановят величие Реа. Вождь клана понимает, что такое честь. Такую честь следует уважать, — мрачно закончил Тагран.

Перека гордо вскинула голову. Она никогда не обладала красотой Акрас, но она была эссенджи, и возраст не огрубил ее черты, как цвет лица не поблек.

— Одна из моих дочерей погибла во время неудачной атаки на ферму Ходжа, потому что наш вождь запретила использовать оружие. После долгих спанов наблюдения Акрас несомненно знала, что Биркай защитил свой дом от обычных энерголучей. Но ей хотелось всего лишь заставить его помучиться в предчувствии близкого отмщения. Она хочет убить Биркая собственноручно, и поэтому моя дочь умерла от руки жалкой, напуганной женщины-соли с игольником. Какая в этом честь, Тагран? Я не могу этого понять.

— Не следует оплакивать воина, павшего в битве, — ответил Тагран, мягко коснувшись коротких серебристых волос на плече Переки.

Нгури осторожно открыл панель, оглядываясь вокруг. Ему не нравились механизмы соли, так как он находил их конструкцию неуклюжей, но он разбирался в использовании каждого орудия, доставленного Бирком на планету. Нгури старался понять принципы их применения, притворяясь незаинтересованным. Он уважал Бирка Ходжа и ценил его стремление продать продукцию стромви, но никогда полностью не доверял рожденным на других планетах.

Нгури имел свои приоритеты и свои концепции хорошего и плохого. Если принципы калонги совпадали с его концепциями, это было хорошо. Если нет… Нгури пожимал плечами: калонги не знают всего и не знают Стромви.

Панель скрипнула, когда Нгури вскрыл ее, так как старый металл заржавел от влажной атмосферы планеты. Ящик лежал нетронутым в тайнике подвала «Глупости Ходжа» со времен создания этого нелепого сооружения, но Нгури не забывал о нем, как не забывал ни о чем, что скрывала стромвийская почва.

Бирк никогда толком не понимал логику обитателей планеты, порожденную подземной жизнью: стромви хранили друг от друга свои секреты, не закапывая, а выкапывая их. Нгури хищно усмехнулся, заметив, что сокровище Бирка не потускнело с годами.

Наклонившись, чтобы обследовать свою находку, Нгури почувствовал боль и жалобно щелкнул. Тяжелый путь по заросшим корнями туннелям под фундаментом «Глупости Ходжа» усилил воспаление суставов, слишком натруженных за последние дни. Боль пробежала вдоль туловища, достигнув высшей точки под шейным гребнем.