Чтение онлайн

– Немножко моя, - скромно отвечал Антонин.
– Какие-то замечания?

– Замечания?
– задохнулась Инна.
– Да ты же меня все время подставляешь!

– Каким образом, милая Инна? Может быть, это я не выучил географию?

Инна на миг смешалась.

– А разве обязательно было устраивать эту комедию?
– снова напала она.
– Нельзя было сделать что-нибудь проще?

– Проще? Ага, понял. Проще - это утром проснуться, а в зачетке все отметки стоят до конца учебы. Понял, будет исполнено!

– Не надо меня перевирать!

– И меня тоже, - спокойно парировал Антонин.
– Ты ведь очень хотела, чтобы тебе кто-то помог? Что ж, законное желание получить маленькое удовольствие. А мое законное желание было сделать все весело, со вкусом и тоже получить удовольствие. Кстати, помнится, кое-кто вроде бы тоже смеялся.

– С тобой невозможно говорить серьезно. А что теперь будет с Ковровым? А какая история может из-за всего выйти?

– Что-нибудь выйдет, наверное, - беззаботно отвечал Антонин. Разберемся, я думаю.

– Но нельзя же так безответственно!

– Конечно, нельзя. Только ты не о том думаешь.

– То есть?

– А то есть, - заговорил Антонин так же легко, но чуть серьезней тоном, - кое-кому надо решить для себя, кто он. Точнее, она. Если ты берешься сделать свое земное житейское дело, - например, сдать экзамен, то уж так его и делай. Как земное житейское дело, без всяких там волшебных помощников. А уж если ты хочешь это дело сделать волшебным, то будь готова, что оно таким и будет. Хоть немножечко, да будет. Или ты студентка Инна, или ведьма Инна. Я думаю, последнее тебе нравится больше.

Инна смутилась и чуточку испугалась.

– Антонин, мне что, надо это прямо сейчас выбрать? На всю жизнь? Ты... ты хочешь уйти?

– Сразу такой переполох, - вздохнул Антонин.
– Да нет же. Не вижу причин нам разлучаться. В обозримом времени, по крайней мере. Ты другому научись - решай, какой и когда тебе быть. По-моему, немножко хлопотно каждый раз перерисовать карту, если не знаешь урока. По-моему, проще что-то выучить. А с другой стороны, можно и так, если нравится. Но уж берешься волшебничать, так и сама будь готова ко всяким невероятностям.

Инна молча это обдумала и признала, что Антонин прав.

– Ага, прониклась, - отозвался Тошка.
– Знаешь что, милая Инночка - я думаю, тебе надо все переварить. Может, нам сделать перерыв в наших изысканных рандеву? Этак денька на два.

Он угадал её мысль.

– Но если что, я позвоню, - оговорила Инна.
– Вдруг...

– Ага, вдруг станет страшно одной в пустой квартире, - договорил за неё Антонин.
– А тут подружка за стеночкой... Конечно, звони!

Он и напоследок её поддел, но Инна уже не обиделась. Обиделись на неё - это была тетя Федосья, она позвонила ей в тот же вечер.

– Как ты могла...
– с пьяной убежденностью задышала она в телефонную трубку.
– Как ты могла подумать такое про родную тетку... Я напишу твоей маме, как ты меня обидела!..

– Тетя Федосья, я сказала, что мне надо готовиться к экзамену, и больше ни одного слова, - твердо возразила Инна.
– Больше я ни-че-го не говорила вообще.

– О, я так расстроилась, - продолжала не слушая тетя Федя.
– Такое подумать про родную тетку! У меня будет сердечный приступ... Людмила Тарасовна уже вызвала врача!

– Меньше надо пить, - отрезала Инна.

– Как ты меня обидела!..

– Федосья Марковна, если вы не оставите меня в покое, - пообещала Инна, - я сама напишу маме обо всем. И перестану пускать вас в квартиру. Так что лучше больше сюда не приходите.

В ответ послышалось негодующее "О!" и всхлипыванье, но Инна уже положила трубку. В квартире было как будто тихо, и все же Инне почудилось где-то далекое-далекое и тихое-претихое "Ну вот, молодцом, давно бы так" но Антонин ведь ушел, а значит, это всего лишь почудилось.

Ночью Инне и правда стало как-то одиноко. Она ворочалась на кровати, а потом подошла к окну, разглядывая небо и втайне ожидая увидеть дорожку снежных ступенек. Их не было. Вздохнув, Инна повернулась от окна и пошла включать телевизор - ей не спалось, и она решила скоротать время смотря какой-нибудь ночной канал. Отоспаться можно было и днем, следующий экзамен был ещё нескоро. Инна сделала шаг и в темноте налетела на кресло, невесть когда очутившееся посреди комнаты. Ругнувшись шепотом, она поднялась с пола и нашарила на стене выключатель.

Зажегся свет. Посреди комнаты не было кресла - на ковре лежал тигр. Он дернул хвостом, моргнул от яркого света и лениво зевнул, добродушно глядя на Инну голубым глазом. Тигр был перевязан широким розовым бантом с надписью "От Доры. Чтобы ночью было не страшно".

– Бог ты мой, - произнесла потрясенная и ужасно растроганная Инна.
– А куда же я тебя дену-то, а?

Полосатый, ты колбасу

ешь?

"Какая

колбаса, - вздыхал Саша

Песков, обозревая утром пустой холодильник, - хоть бы килька в пряном рассоле нашлась, что ли!" С деньгами было плохо, Саша Песков втридорога купил на днях книгу любимого поэта, а до получки было... раз, два, три... да, четыре дня. Это если вовремя дадут. Снова вздохнув, Саша закрыл глаза, и воображению поэта живо представились витрины мясного отдела их универсама.

– Где живет колбаса, - вслух проговорил он и решил, что эта строчка отличный моностих.

Оставалось пить кипяток, натощак это очень полезно, и заменять пищу телесную пищей духовной. Саша Песков поставил кассету ветхозаветнейшего "Юрай Хипа" и стал смаковать. "Лайк э хунгри поуит ху дазнт ноу..." выводил солист группы Дэвид Байрон, что было как нельзя близко к теме, правда, насчет "вплотную к совершенству", как пелось про голодного поэта, вот в этом уж Саша Песков не был уверен, но какая разница. "Мунлайт найт афтэ мунлайт найт..." - неслось из динамика, и Саша Песков закрыл глаза на любимом месте.

Красивые, божественно красивые здания, нет, не белые, хотя и такие тоже, а разных цветов, и что интересно - таких, какие, кажется, вовсе не существуют, и дорожки необычных закругленных ступенек, уходящие в реку, а главное - золотистое небо... Сашу Пескова будто тряхнуло - от ослепительного видения, вдруг всплывшего перед глазами, он едва не полетел со стула на пол, чуть-чуть бы и отключился - а может, на секунду и впрямь отключился, но в следующий миг он спешно открыл глаза и дернул рукой, хватаясь за край стола. И хорошо, что схватился - от того, что он увидел, впору было и вправду слететь со стула.