Чтение онлайн

Она сидела и немигающим взглядом смотрела на горизонт. Красиво здесь, ничего не скажешь. Вот только ее место было не в этой золотой клетке! Ее место — там, в столице! Во дворце! Рядом с сыном, направляя его руку! На ее законном, выстраданном троне!

— Матушка… — осторожный, вкрадчивый голос Реджины вырвал вдовствующую императрицу из злобных мыслей. — Как вы считаете… долго ли нам придется здесь… отдыхать?

Императрица-мать медленно перевела на нее тяжелый, холодный взгляд. От этого взгляда у наложницы по спине побежали колючие мурашки, и она невольно поежилась, плотнее запахивая шелковую накидку.

— Если будем сидеть тихо, сложа руки, и ничего не предпринимать, то долго, — сухо ответила она, коротко кивнув, и снова устремила свое внимание на водную гладь озера. — Олден что-то заподозрил. Это неоспоримый факт, — произнесла она, брезгливо сжимая накрашенные губы. — Скорее всего, мерзавка Аэлина посмела наговорить ему про меня гадостей.

— Говорить правителю про его мать, обвиняя ее в чем-то и совершенно не имея на то доказательств, — нервно хмыкнула Реджина, теребя кольцо на пальце, — это откровенная глупость. Не думаю, что Олден позволил бы ей подобных дерзких речей в вашу сторону. В конце концов, вы — его родная матушка. Женщина, которая, рискуя собой в годы мятежей, спасла своего сына и отстояла трон. Он в неоплатном долгу перед вами.

Вдовствующая императрица медленно, задумчиво кивнула, соглашаясь с логикой наложницы.

— Ты права, — послышался тяжкий вздох. — Открыто обвинив меня без фактов, Аэлина бы только настроила Олдена против себя. Но это не отменяет того, что она во дворце, а мы… здесь! — императрица-мать подалась вперед, в ее глазах вспыхнул дьявольский огонь. — Пока мы здесь с тобой… отдыхаем, — каждое слово было пропитано ненавистью, — эта безродная девка пудрит голову моему сыну!

— Как думаете? — предельно осторожно, понизив голос, спросила наложница, бросая взгляд на стражу у входа на террасу. — Она уже… понесла?

— Я в этом даже не сомневаюсь! — злобно фыркнула вдовствующая императрица. — Плодовитая тварь! Ее столько лет пичкали сильнейшими отварами, но она беременеет снова и снова, словно крольчиха! И самое невыносимое то, что прямо сейчас я ничего, абсолютно ничего не могу с этим сделать! — женщина зашипела, сжимая пальцы в кулаки так, что побелели костяшки. — Аэлина находится под круглосуточным наблюдением личной охраны Олдена! К ней при всем желании сейчас не подобраться! Ни днем, ни ночью! Сын никого к ней не подпускает! Ни моих проверенных лекарей, ни других служанок! Возле нее трется только та бесстыжая блондинка! Та самая девка, что с командиром стражи зажималась!

— Ловко они смогли тогда выкрутиться на празднике, — скривила губы в усмешке Реджина, вспоминая позорный провал их гениального плана.

— Ловко, — мрачно кивнула вдовствующая императрица, злобно сузив глаза. — Вот только если бы не было там этой прыткой, не в меру глазастой служанки, то и хваленый командир ничего сделать бы не смог! А я бы тогда на законных основаниях, с толпой свидетелей вошла в этот чертов сарай и всем показала, чем на самом деле занимается добродетельная Аэлина! С грязным наемником!

На террасе повисла тяжелая тишина. Ее нарушали лишь отдаленные, беззаботные крики принцесс из глубины сада да едва уловимый шелест листвы под порывами южного ветра.

— Матушка, — после долгой паузы задумчиво заговорила Реджина, глядя на свои идеальные ногти. — А как вы смотрите на то, чтобы для начала… уничтожить самое слабое, но самое надоедливое звено в этой крепкой цепи, что окружает Аэлину?

Вдовствующая императрица медленно повернула к ней голову. На ее надменном, ухоженном лице расплылась зловещая, хищная усмешка.

— Смотрю исключительно положительно, дорогая моя, — промурлыкала она, и этот звук не предвещал ничего хорошего. — Я и сама прекрасно понимаю, что оставлять эту умную служку рядом с ней нельзя. Девка слишком много видит и слишком много себе позволяет. К самой императрице нам сейчас не подобраться, да и глупо будет с моей стороны — пытаться травить. Это только подтвердит подозрения Олдена и развяжет ему руки, — она откинулась на спинку кресла. Жестокий план в ее гениальной голове уже начал вырисовываться, обретая четкие, кровавые контуры. — Мы посидим здесь тихо и мирно. Несколько месяцев. Усыпим их бдительность. Пусть эта тварь спокойно носит под сердцем своего ублюдка, так и быть! — вдовствующая императрица холодно усмехнулась. — И вот когда мы с триумфом вернемся во дворец — а нам жизненно необходимо вернуться туда до начала ее родов! — то сначала безжалостно раздавим эту наглую служку. А уже потом… потом вплотную займемся выродком, который родится, но жизнь его будет крайне, крайне недолгой! Я тебе это гарантирую.

* Елизавета/ Нерия *

Слова Ксандра обрушились на меня, словно теплый летний ливень, выбивая весь кислород из легких.

«Позволишь мне стать твоим мужчиной?»

Я ошалело хлопала ресницами, чувствуя, как внутри всё переворачивается с ног на голову. Обычно в таких ситуациях (по крайней мере, в книжках, которые я читала в прошлой жизни) мужчины властно заявляют: «Будь моей!». А тут… такое! Глава элитного отряда, гроза мятежников и самый опасный мужчина во дворце просил у меня разрешения стать моим!

Это переворачивало все шаблоны и звучало так уважительно, так интимно и так… горячо, что я растерялась. И, чего уж там лукавить, смутилась, как девчонка на первом свидании. Тем более, что он смотрел. Боже, как он на меня смотрел! Его пронзительные карие глаза потемнели, в них плескалось такое откровенное желание, что жар к моим щекам приливал волнами, снова и снова, заставляя кожу полыхать.

Конечно, я была согласна! Еще как согласна! Да от такого потрясающего, надежного мужика разве что полоумная откажется! А Елизавета Никоновна Степанцева полоумной никогда в своей жизни не была, справка от психиатра для медкомиссии имелась!

Но слова почему-то застряли в горле. Я смущенно кашлянула и, пытаясь хоть немного остудить свой плавящийся мозг, инстинктивно сделала шаг назад, чтобы увеличить опасно сократившееся расстояние между нами.

Но Ксандр не позволил.

Его реакция была молниеносной. Он мягко поймал меня за ладонь и одним плавным, собственническим рывком притянул обратно к себе.

— Не беги от меня, — низким, бархатным голосом произнес командир. Его глаза, казалось, стали еще темнее, почти черными.

Я почувствовала, как по спине, прямо вдоль позвоночника, побежал целый табун мурашек. Находясь к нему вплотную, так близко, что нас не разделяло и дуновения ветра, я инстинктивно положила ладони ему на грудь. Под тканью бугрились твердые, как камень, литые мышцы.

— От тебя сложно убежать, знаешь ли, — тихо произнесла я, не в силах отвести взгляд.

Я глубоко вдохнула, и мои легкие наполнились его запахом (уже знакомым) — смесью дорогой кожи и чего-то горьковато-свежего, древесного. Он был настолько приятным, настолько мужским, что я глубоко вдохнула.