Чтение онлайн

Это избавило бы меня от жутких отёков, что появились на позднем сроке беременности. И я не ощущала бы себя неповоротливым бегемотом, которому не протиснуться ни прямо, ни в профиль. И позднего токсикоза, когда меня выворачивало от любой еды, тоже бы не было.

— У каждого дракона было своё секретное место, — с ностальгией продолжала Наэтти.
– Где она прятала яйцо. И потом уже возвращалась в город с маленьким дракончиком. Но однажды всё изменилось.

Голос её дрогнул, и глаза потемнели.

— Время тогда настало неспокойное, — понизила голос Наэтти, и я придвинулась, не желая пропустить и слова. — Среди людей прошёлся слух, что съедение драконьего яйца наделяет магией, которой владели лишь единицы.

У меня похолодело в животе.

— Нет.

От догадки, посетившей меня, стало дурно. Наэтти мрачно скривилась и кивнула.

— На самом деле магия наследовалась людьми только в случае рождения полукровок. Кто-то получал ильный дар, у кого-то он не проявлялся до конца дней. Всё зависело от судьбы... И любви. Но люди решили иначе. Началась настоящая охота на не рождённых малышей.

Я прикусила губу, чтобы слёзы, заполнившие глаза, не покатились по щекам, и мягко прижала к груди Елисея. Даже представить было жутко, что кто-то мог так жестоко поступать с детьми, которые ещё не увидели белого света.

А Наэтти продолжала негромким хрипловатым голосом:

— Драконицы старались не отходить от яиц, но им нужно было питаться и иногда разминать крылья. А люди умели ждать..

— Я поняла, — не выдержав, перебила её. — Прости, у меня перед глазами темнеет, стоит только представить всё это.

Женщина устало вздохнула и потёрла веки. Проследила за неровным полётом одного из детей, не так давно преобразившегося в дракона, и покачала головой:

— Вылупись он, ему не пришлось бы тратить время и силы, чтобы освоить вторую ипостась. Это естественно для дракона —быть им. В человека обращались в более сознательном возрасте, когда хотелось общения, дружбы, любви.

Она вздохнула и погладила спящего Лисёнка по голове.

— Сейчас же всё наоборот. Драконицам было невероятно тяжело рожать в человеческом обличии, и многие уходили из мира, не вынеся мук. Тогда и приняли традицию благословения кагхании небесным драконом. Считалось, что это защитит мать от смерти во время родов, но происходило это не всегда. Человечки были покрепче, но дар древней крови в их детях оседал магией, обращаться в дракона могли некоторые из детей от полукровок.

Она замолчала, снова проследив за полётом дракончика. Скорее за падением, но малыш не сдавался и активно махал крылышками.

— Так как матери, которые выживали после родов, были слабы и не могли ухаживать за малышами, владыка драконов приказал держать детей вместе. Воспитывали их драконицы, которые так и не обрели собственную пару.

Она замолчала, а я размышляла о камне преткновения, некогда разделившего расы на непримиримых врагов. Чудовищные преступления тех, кто убивал детёнышей ради призрачного шанса завладеть магией, простить не представлялось возможным.

Тем возмутительнее казался тот факт, что владыка драконов, отец Горди, не оставлял попыток договориться о мире междулюдьми и драконами, а король Лан вставлял палки в колёса и вёл себя отвратительно, выставляя герб, напоминающий шиерцам о сотнях трагедий, напоказ.

Похоже, некоторые люди гордились жуткой историей, раз увековечили свои преступления на королевском гербе. И этого Лану казалось мало. Одним из условий мирного договора он поставил официальный брак дракона и человечки, чего до того дня не случалось.

До моего появления никто и не предполагал, что небесный дракон может благословить такой союз. Человеческие женщины были лишь любовницами, как случилось с матерью Гордэра.

— Но как же Фэнрис? — Я посмотрела на Наэтти. — Она была человеком, но Гордэр сумел обратиться в дракона.

— Думаю, это исключительный случай, — невесело усмехнулась няня. — Она пришла из другого мира, как и ты. Вы обе отличаетесь и от людей этого мира, и от драконов. Порой мне кажется, вы ближе к божествам, чем к нам.

— Скажешь тоже, — фыркнула я. — Ошибаешься, я совершенно обычная. Без капли магии! Как и Фэнрис. А мой сын просто человек, хоть и владеет магией ключа.

— Всё может измениться, — прищурилась Наэтти. — Владыка драконов верит в это.

— Ты говоришь о Гордэре, — осторожно уточнила я, — или о его отце?

Няня лишь вздохнула и похлопала меня по плечу:

— Тебе пора возвращаться, небесная дева. Подготовка к коронации довольно утомительная, а сама церемония убийственно тяжёлая. Будь рядом с Горди и поддержи его.

И осторожно забрала у меня сына.

Мне не хотелось возвращать Лисёнка, оставлять его здесь, но Наэтти была права, я и сама ощущала, как в воздухе нарастало напряжение. Пахло грозой, и тревога давила на грудь.

Гордэр.

Божественные драконы наградили меня за страдания, вернув мою любимую и подарив наследника.

Сын. У меня есть сын!

Признаться, я только сейчас, подержав на руках ребёнка, ощутив его тепло, осознал это в полной мере. И не желал отдавать мальчика Наэтти, так же, как некогда владыка поступил со мной. Но я не собирался идти по стопам отца. У нас с ним совершенно разные взгляды!

Мой сын однажды взойдёт на трон, и я желал, чтобы мальчик был сильнее своего отца. Меня баловали, лелеяли и долгое время скрывали жестокую правду. Мачехе и отцу казалось, что это ради моего блага, но они ошибались. Столкнувшись с реальным миром, я едва не сломался.

Поэтому я был против, чтобы Дэджа и Лаллею воспитывали так же, как меня. Оттого мой сын тоже должен пройти школу Наэтти и других нянь.

— Кагхан Ваиндр? — окликнули меня, и я неохотно вынырнул из размышлений о мальчике.
– Владыка позволяет вам присутствовать при разговоре с послами короля Лана.

Я махнул северному дракону, который следовал за мной, и остановил взглядом Дэджа.

— Навести сестру.

— Зачем? — возмутился брат. — Она совершенно здорова, что докажет, лично отвернув тебе голову за то, что отправил сына к Наэтти сразу, как приехал. Ллея не замолкала ни на минуту, так хотела понянчиться с племянником.

— Если у неё есть желание заниматься с детьми, я пришлю ей список достойных кандидатов в мужья. Так и передай!

— Вот ещё, — помрачнел Дэдж и потёр шею. — Тогда она отвернёт голову мне!