Чтение онлайн

Стоило ли удивляться при моём-то проклятии?

В дверцу постучали.

— Да? — раздражённо отозвался я.

Офицер пробормотал в узкую щель приоткрытого окошка:

— К вам посыльный из патентного бюро.

Сердце пропустило удар. Не просто так мне оттуда пишут. Совсем неспроста!

Наклонившись вперёд насколько позволял браслет, я шире раскрыл окно. В руку легла скреплённая магической печатью записка. Через несколько секунд я прочитал короткое, ёмкое и убийственное:

«Она вернулась. Не знаю, что делать».

Запрокинув голову, стукнулся затылком о стенку кареты. Через мгновение ящеры тронулись.

Она вернулась.

Внутри всё дрожало от осознания, что обмануть проклятье не удалось, и оно снова раскидывает сети, на этот раз делая меня осознанным убийцей.

Я ведь девушку фактически приговорил тем, что надел на неё браслет.

Идиот! Стало невыносимо тошно.

Карета покачивалась, увозя меня к министерству внутренних дел. Я дважды ударил в стенку кулаком и, когда движение прекратилось, дотянулся до окошка:

— Назад, в патентное бюро. Срочно.

При развороте браслет, пытаясь оказаться ближе к цели, протащил меня по стенкам и застыл над спинкой противоположного сидения. Пришлось ехать спиной по ходу движения. От нетерпения браслет вибрировал и кололся. И неизвестно ещё, даст он мне самому выйти или поволочёт к… жене.

Происходящее всё больше напоминало катастрофу

Возле патентного бюро давление ослабло. Браслет подёргивался в сторону второго этажа, но прикладывать больших усилий для его удержания не приходилось.

Глава бюро смотрел на меня жалобными глазами. Конечно: обладать такой умопомрачительной информацией, как моя женитьба, и не иметь возможности рассказать — тут даже при скрытности, требующейся для его службы, станет плоховато.

— Я её запер.

Замечательно! Не хватало, чтобы моя жена разгуливала по городу. Я протянул руку:

— Ключ.

В ладонь лёг согретый чужими руками ключ.

— Благодарю. Оставайтесь здесь, — ухватившись за перила, я стал подниматься.

Казалось, с каждым шагом ноги крепче приклеивались к ступенькам.

Что я натворил?

Этому нет достойного оправдания. И недостойного тоже.

Но, может, всё не так страшно? Возможно, портальному узлу не хватило мощности, но после подзарядки он вернёт девушку.

Да, лучше думать об этом, как о временной проблеме.

Если жена Лавентина переместилась в другой мир, то и моя должна.

А переместилась ли его жена? Вдруг он ушёл, и она тоже вернулась?*

Этот вариант я обдумывал, стоя у двери в кабинет главы патентного бюро. Ключ тускло блестел.

Страшно вновь увидеть ту девушку, страшно, что сердце опять пропустит удар, и меня затянет в водоворот совершенно ненужных чувств.

«Только бы это было ошибкой, и она не вернулась», — я вставил ключ в замок и провернул.

На плечи вдруг навалилась усталость последних бессонных ночей, размышлений о браке, почти созревшего решения уйти в отставку. Казалось, этой тяжестью меня вдавит в пол по макушку.

Но не вдавило.

Вымотался я за эти шесть лет на посту. Даже в первую неделю траура по жёнам продолжал ходить в министерство, что-то решать.

И сейчас передо мной просто очередная задача для решения.

Обеспечить жене безопасность.

Скрыть факт моего брака с неподходящей по статусу девушкой.

Приказать Лавентину заняться решением проблемы с перемещением.

Сообщить о случившемся императору и решить, что с этим всем делать.

Просто набор задач.

Я приоткрыл дверь. Распахнул на всю ширину и вошёл в пустой кабинет.

Неужели повезло, и жену каким-то чудом вернуло домой? Или глава бюро ошибся? Или…

Браслет тянулся к боковой двери.

Естественно, в общем-то, оказавшись запертой в незнакомом месте, забраться в укромный уголок.

А мне теперь общаться с перепуганной девушкой. И страх — меньшее из случившихся с ней зол.

Так, хватит пессимизма: я из Лавентина вытрясу способ вернуть жену в безопасность её мира.

Приблизившись к двери, постучал.

— Можно войти?

Накатило дежавю. Вечно я так стою под дверями жён.

Талентина запиралась от меня, потому что ненавидела.

Эваланда запиралась, требуя, чтобы я или отпустил её из Черундии или сам отказался от должности и вернулся в Алверию.

Миалека запиралась и рыдала по ту сторону двери, обвиняя меня в том, что я совсем её не люблю. Накануне её трагической поездки с отцом на воды, во время которой оба погибли, я так же стучал в дверь и просил разрешения войти, хотя сказать было нечего, кроме того, что жена должна остаться из-за предстоящего бала у посла Охтандии.

Нейзалинда из-за запертой двери требовала, чтобы я оплатил её счета у ювелира и модистки. Ещё и меня пыталась выставить виновником этих непомерных трат: что передо мной хочет красоваться и моё сердце растопить. Словно моё расположение зависит от одежды и украшений.

И эта жена тоже будет прятаться за дверью. Обоснованно.

Прикрыв глаза, снова постучал.

Она не ответила.

Боялась или не понимала меня.