Чтение онлайн

Император в своём репертуаре. Улыбнувшись, я спросил:

– Могу я идти?

– Да-да, – отмахнулся император и постучал ручкой по губам. – Мне надо подумать.

Судя по взгляду, он уже воспарил в мир двусмысленных фраз, системы сдержек и противовесов, многогранных ценностей и разменных монет в виде территорий и сфер влияния. Император любил политику и, мне кажется, если бы старость не вынуждала его меньше заниматься делами, мы бы не дошли до этого заговора и поражения в войне.

Покинув кабинет, я бесшумно закрыл двери. Стоял, размышляя, куда идти. Поглаживал трещину на браслете – напоминание об ужасе, но и прямое доказательство того, что Лена поправляется…

Развернулся и оторопел от неожиданности: ко мне приближался Лавентин с толстой папкой под мышкой. Бледный и лохматый, он вместо приветствия спросил:

– Как ты выдерживаешь на этой службе?

Неужели его, пока я сидел возле Лены, пристроили в какое-нибудь ведомство?

– Не знаю, как-то само получается, – осторожно ответил я.

Лавентин потряс огромной папкой:

– Я за эти несколько дней, что занимаюсь поиском заговорщиков, столько гадостей о длорах узнал, что волосы дыбом встают.

Волосы у него и так всегда дыбом. Только взгляд совсем несчастный. Работа соглядатая не для него. Ну как ему не помочь?

– Я поговорю с императором о том, что твоё дело – наука.

– Да-да, – закивал Лавентин.

– Сейчас император занят, так что можешь оставить отчёт духам и идти домой. Думаю, тебя ждут.

– Саша в карете, так что…

– Вот и сходите куда-нибудь, – я вспомнил о пристрастии его жены к непотребному оголению ног. – А лучше возвращайтесь домой.

И вытащил увесистую папку из рук Лавентина. Благодарно кивнув, он поспешил прочь. Я открыл его обширные отчёты. Мда… похоже, Лавентин собирал все-все, даже самые маленькие, грешки вроде быстрого оформления документов родственникам. Кажется, значение пословицы «рыба водится в мутной воде» ему непонятно… или Лавентин её вовсе не знает?

Хотел спросить, но Лавентина уже и след простыл.

– Дух, – я протянул папку возникшему из стены слуге. – Передашь императору, когда он закончит с ответом Галлардцам… Где Хобл?

– На первом этаже. В малой гостевой комнате.

Кивнув, я отправился к почти другу.

Сторожили Хобла духи, пропустившие меня без вопросов.

В нос ударил запах лечебных трав. Хобл полулежал на большой кровати. Солнечные лучи высвечивали золотые надписи на корешках книг, сложенных на столике в невысокую пачку.

– Рад видеть тебя в добром здравии, – слабо улыбнулся Хобл. Взгляд надолго задержался на моих волосах. – Как жена? Прости, что не успел предупредить об Амильяре.

– Поправляется.

Садясь в кресло возле постели, я старался не думать об Амильяре, превратившемся в бесплотную, отягчённую сознанием тень. Запертый в призрачном мире, лишённый человеческой формы, бессильный, он будет бродить там долгие годы, а может и до скончания веков. Слишком страшное наказание даже за попытку убийства и участие в заговоре против императора.

– Хочешь спросить, как я ввязался в это дело? – Хобл приподнялся и дрожащей рукой подтянул подушку. На лбу проступили капельки пота. – Или император рассказал?

– Не рассказал. Он сейчас занят.

– А ты? – Он всё смотрел на мои волосы.

– Должен быть занят. Мне бы хотелось узнать подробности. Ты вроде не увлекался карточными играми.

– Как показала практика, карточные игры – это не только бездарно потраченное время, но и отличный способ укоротиться на размер головы. – Поняв, что шутки я не оценил, Хобл продолжил серьёзно. – Они взяли в заложники мою дочь и внуков. Ты же знаешь, род её мужа лишился магии, все они остались без защиты. А муженёк её… – Хобл брезгливо поморщился. – На него и рассчитывать не приходилось.

– Почему ты не дал знать мне? Прямо, без двусмысленных намёков.

– Боялся, что рядом находится скрытый иллюзией Теталард. Или что вместо тебя передо мной он. Совет уехать мне бы простили, а рассказ о заговоре уже нет. За мной следили, хотя… Думаю, ты понимаешь, что между императором и семьёй я выберу семью. Когда императору сообщили, что ты готовил заговор и скрылся при попытке ареста, мне удалось незаметно околдовать одного из секретарей, тот написал и доставил предупреждение.

Хобл сцепил пальцы. Мы помолчали. Хобл снова заговорил:

– Предыдущее покушение на императора тоже было акцией галлардского агента, – он злорадно усмехнулся. – Овелодри думал, его присутствие в ландо императора вынудит галлардцев отложить покушение, а они швырнули бомбу. Он до последнего клялся отомстить за угрозу его драгоценной жизни.

В памяти смутно мелькнул крик Овелодри «Как они посмели?!», кажется звучавший в тот роковой день.

– Раввер…

Я поднял взгляд от пола.

– Раввер, – Хобл подался вперёд. – Сейчас я не могу остаться на посту, но через полгода ты замолвишь за меня словечко перед императором? Пусть я не так сильно предан императорской семье, но со службой справляюсь.

– Думаю, ты сможешь вернуться раньше, чем через полгода… Да, конечно замолвлю. – Я поднялся. – Ладно, не буду мешать. Тебе нужно восстанавливать силы.

– Согласен, – хитровато улыбнулся Хобл.

Неужели понял, что я спешу к Лене? Вроде не должен…

По пути к Лене я никого не встретил. Странно идти, размышлять и не отвлекаться на разговоры разной степени срочности. Жутковато.

Я бесшумно шагнул в полумрак спальни. Глаза быстро привыкли к тусклому освещению. На ходу сбрасывая одежду, я приблизился к постели. Лена спала. Я приподнял тонкое одеяло и оглядел напитанную магией повязку на спине. Сердце сжалось. Боли Лена чувствовать не должна, магия восстановит тело так, что шрама не останется. А мне хотелось кричать от этой несправедливости – это я должен был прикрывать её, не наоборот! – пусть даже всё получилось к лучшему.