Чтение онлайн

«Слишком много эмоций», — сообразил я, поймав себя на том, что от волнения трудно дышать. Чувства — плохой советчик.

— Я должен обдумать сложившуюся ситуацию, — с нажимом повторил я.

— Предпочитаешь регулярные политические браки стабильным отношениям с одной женщиной?

Возможно, его задевало, что я отказываюсь от его внебрачной дочери. Желая отвлечь его от скользкой темы, я вытащил из внутреннего кармана результаты анализа воды из моего графина и протянул императору.

— Вот что подлил мне двоюродный брат Эоланд. Как оказалось, он имел неограниченный, не фиксируемый духами доступ в мой дом.

— Ох, Раввер, ты совершенно не умеешь выбирать жён. Тебе надо положиться на мою помощь, — он пробежал взглядом по странице. Нахмурился. — Похоже, тебя планировали записать в число самоубийц. Это выглядело бы правдоподобно, если припомнить твои невероятно эффективные по результату и самоубийственные по сути атаки на черундцев в первые недели вдовства. — Он задумчиво постучал ручкой по столу. — Когда Эоланда представляли ко двору, он показался мне туповатым. А тут такая фантазия, такая сообразительность… Его используют.

— Что делал во дворце Вероний? — неожиданно спросил я слишком сдавленным для спокойствия голосом. — Зачем приходил?

Император посмотрел на меня поверх листа с лабораторным заключением:

— Ты не поверишь. Приходил по-родственному выразить обеспокоенность твоим душевным здоровьем, просил проявить к тебе отеческое внимание, присмотреться, позаботиться.

Меня захлестнуло гневом:

— Как своевременно.

— Вот и я о том же подумал. Интересно, он Эоланда продвигает или сам намерен перехватить управление родом?

— Вероний никогда и ничего не делает ради других. — Внутри противно дрожало. — Добившись ареста Эоланда по подозрению в моём убийстве, он бы успел завладеть родовыми браслетами и жениться. И больше никогда не позволил бы власти ускользнуть.

Вздохнув, император убрал лист с результатами анализа в стол:

— Мне не по душе интриги, в результате которых могут погибнуть длоры. Собирай доказательства, которые примет суд. Только тихо. Лучше пусть болтают о жене Лавентина, скандалов вокруг тебя не надо… Ты садись, в ногах правды нет.

Я опустился в кресло напротив столика с вином и четырьмя бокалами.

— После стольких моих неудачных браков, полагаю, общество с пониманием отнесётся к моему нежеланию показывать жену публике, — я стал постукивать пальцами по подлокотникам. — Мы же обсуждали, что необязательно её представлять, особенно если вы не будете настаивать.

Отложив ручку, император сцепил пальцы, смотрел на меня поверх них. Внимательно. Укоризненно. Захотелось уйти.

— Понимаю, — кивнул я, — сохранение личности жены в тайне выглядит не слишком хорошо. Но и не так плохо, чтобы отказываться от этой идеи.

— И в любой критической ситуации будут всплески компрометирующих инсинуаций на эту тему. Намного лучше, если ты обзаведёшься нормальной женой.

Да, с неприятными слухами бороться тяжело. А с чувствами ещё сложнее. Стоило представить, что вместо Лены будет другая женщина, и внутри всё обрывалось.

Но мои эмоции — не аргумент. И то, что я не представляю, как с ними жить, тоже значения не имеет.

А может, пройдёт? Пережил же я смерть Талентины, пусть она и оставила неизгладимый след. Должен пережить и возвращение Лены в её мир. Обязан. Только бы Лавентин быстрее отправил её в безопасное от проклятия место.

— Четырнадцатый, зови Бабонтийских, — ворвался в мои мысли голос императора.

Я поднял голову. Скоро Лавентин и его невозможная жена будут здесь. Надеюсь, ей хватит ума не перечить императору. Он смотрел на меня очень внимательно.

— Ты здоров? Плохо выглядишь.

— Бессонница.

Император покивал. Глядя в никуда, постучал ручкой по столу и вставил её в письменный набор. Я пытался представить, как моя жизнь сложится дальше, но всё казалось беспросветным. И Лена. В моём слишком часто бившемся сердце росло, разрывая его, ощущение, что сейчас я должен быть рядом с ней: учить жизни в моём мире и защищать.

— Я отправил за Меланией, — неожиданно произнёс император. — Через три дня она будет здесь.

Я едва удержался, чтобы не вскочить. Сглотнув, постарался сказать как можно более спокойно:

— Длорка Мелания не сможет управлять моим домом. Это выдаст поддельность брака.

— Значит, эту твою жену надо оставить здесь, чтобы она создавала иллюзию подчинения дома Мелании.

Меня передёрнуло:

— Вы понимаете, что пребывание в этом мире, проклятие, гарантированно убьют мою жену?

— Она всего лишь девица из другого мира, не подданная Алвери, никто. Тебе не должно быть до неё никакого дела.

Но мне есть до неё дело! Внутри вскипал протест, но внешне его сдерживало ледяное осознание: «Он мой император, он вправе приказывать мне, я должен подчиняться».

Но я не согласен. Не согласен и всё. И Лена подданная Алверии с того момента, как я надел на неё свой родовой браслет.

Дверь бесшумно отворилась, пропуская Лавентина и его жену.

— Без церемоний, можешь смотреть, — бросил император новоиспечённой длорке.

Глубоко вдохнув, я покосился на Лавентина, вставшего слишком близко к жене. Тёплое чувство благодарности за передышку в разговоре лишь слегка пригасило бушевавшую внутри бурю.

Я… был зол на императора. Это странно, почти кощунственно, но…

— Надолго она здесь? — глядя на Лавентина, строго спросил император.

Вместо ответа Лавентин прошёл к столику и налил полный бокал красного вина. Зачем-то дал мне, велел:

— Выпей.