Инсектариум, Мамочева Юлия

Инсектариум

Мамочева Юлия

Шрифт:

Потеря

Выветрил, выкровил, выкрал — кто свет из тебя твой, Вытравив, вырвав Тебя из тебя, как лишь Веру из тел? Бродит по контурам смутным житья — слепо-безумный вопль Глаз моих, не привыкающих к темноте. Выдохом угольно-кислым твою обезглавив свечу, Сумрак-то, жирный да сурьмяной, очи рябые мне выел. Пламени семя он и сглотнул — почва грядущих чуд. Не подневольная ль слепота — ровня параличу: Будут ли всходы — ярые, яровые?..

Эскалюбовь

Выколдована, выкована на дольмене нам — Мерлином самым из ворса бессмертного мерина — Наша Любовь. Так что — намертво я намерена Этим клинком в камне сердца сидеть у Него; Крепко сидеть — попробуй, мол, паразита вынь (Мерин в миру не сивым был, но Сизифовым). К морю свезли Несчастного в этой связи-то вы — С глаз я да с возу — долой, а из сердца — не вон!.. Вправду — не вон. Но гремлю над Невою — в о ями, Пренебрегая Верой и уговорами. Вдруг позабыл меня, встретив другую не вовремя, Мытарь, чей путь ко мне прытью магии ткан?.. Вас Он оставит с носом: с морем и скалами. Сам же — по зову сердечному; эх, не искали бы!.. Вырвет из камня бьющегося — Эскалибур Только Король — отжелавших своё могикан.

Моллюск

Нужно ли нежной правде твоё ратованье Жгуче-обсценной ценою финальных сцен? Вспомни, я прежде царила в глухой раковине Тем властелином, чей крошечный мир — всецел. В крепости панциря липкой взмокала испариною, Словно бы солнцем охваченный Коктебель, — Всякий раз, о настырный мой, как тебе Только стоило пальцем чуть тронуть спаянные Створки дома спасительного моего. Вспомни: с натуги трещал ты старою виселицей, Вымолить силясь наружу меня. И вот Как-то однажды я не смогла не высунуться. Голою головою в кислотный свет Кинулась-окунулась, клятвами выманена. Вспомни: я сделалась пешкой в твоей… Москве, Первою буквой во славном твоем имени; Ты же, свой в доску, — изъятой доскою изгороди, Щелью, в какие от милых миров бегут, — Стал мне. О, вспомни желчь исступлённых исповедей, Рвавшихся в губы твои из моих губ!.. Вспомни (каждую чёрточку нынче выпишу я), Чёрт, на которого, думала, — не намолюсь: Как разлюбил ты в ладони твои выползшую Душу, бесстыже-бескожую, как моллюск. Вспомни: а после швырнул её дланью жилистою В бражный котёл — мол, блажи не блажи — сварю; — Ты, наделивший бесценную правду — лживостью Сцены, обсценно ратуя за свою.

Разлюбийственное

Всем разл ю бленным август — скученно-скучен. Нам бы — да вскачь! — февралям отдаться трескучим Или хотя б, из родимых вырвавшись Купчин, Сонмом слететься в осень сусальных Сенных!.. В том, за кого бы я — хоть на костёр, хоть замуж, Сдулась любовь в умерщвлённых хотений залежь. Тризну по ней оттрезвонивши, знай терзаешь, Вёсностью снов вознося до небес седьмых. Там, под твоею обложкой, как в томе… Донцовой: Пусто. А с виду — по-прежнему ты образцовый. Я зеркалами раскл о нена в сто истцов, и, Кажется, выйду верней из игры, чем на бис. Обестебянившись, алчу — лишь не бояться Сплетен да чужеротного интригопрядства. Бога в судьи б тебе, проповедник влюблядства, Тяжкого непременностью разлюбийств. … Всем разлюб и тым август — кисло-табачен: Скучившись, нам — холодам бы отдаться собачьим. Нет же, заместо — поодиночке рыбачим — Борзо; бездну безрыбья руками меся. Клонам своим зазеркальным вижусь ветхой, Тешась живучими Любкой, Надькой да Веркой. Как ты меня, коварный мой, ни коверкай, Бог с тобой. Время стремится к земным осям.

Леди Судьбе из недр озера Светлояр

Да, правда Ваша — я брошена. Нет, как жребий; Славно положена (словно конец) на алтарь — Видимо, истины. Жертвенный камень — Алтай Выделил в виде горчайшей горы. Но о требе — Полно. Я брошена (нет, как — курить) — и баста. Осуждена — то ль мыкаться осиротело То ль — целовать, до губийственности губасто, Пленниц зеркал; обмирая во спящее тело (Да, обрамлённое очередным обиталищем — Кровом), — кровность обиды кроватно изрыдывать Ежевечерним рычаньем, стихом нетающим. В этом — и правда (неВашно-моя): изрыта ведь Снежная гладь одеяла ногтями поеденными. Та, в чьём горле ручей-то речей не высох Полупрозрачно-кнемунных; о — та, чьих — ведьмами Звали прабабок — да, брошена. Нет, как вызов. Брошена. Да, как в воду. Почти монетою: Тем, который вернётся, коль с лета Я — В май. В прошлый май. О, жребием в май меня — киньте же!.. Да. Обещаю торженственно: в межпланетную Полукутёжность уйти. Да, как в тень. Да, Китежем, Чтобы навеки остаться в тебе, Светлояр.

Канатоходец

Дышит в затылок — вечер, льётся в глаза — утро; Точно во сне вещем, помню себя — смутно. В небе внезапно найден — худ, как его кресты, Я стою на канате, который — времён стык, На острие мига — выдохнуть не решаясь: Это страшнее игр. Это выше, чем шалость. Future — стеной пред глазами; стенно к спине — Past; Я — зажат в наказанье за попытку упасть.

Голем

— «Буду с тобою телом, покуда оно Солнечной кровью души под горло полно. Если же плоть в опустевший остынет чан — Снами к тебе научусь приходить по ночам». … Клюквенно-красным скрипом настырной кряквы Внутренний голос гадает, где ты да с кем. Я бы, наверно, любила твои клятвы — Вычерти их ты вязью словес — на песке. Нет же: по нежному сердцу намертво выжег — Невыводимым орнаментом лживых букв. …Влажная жарь ладошек, ледышность лодыжек; Трещина ранней морщины — звездой во лбу: Вочеловеченным Эго я — полуЧавес Венесуэлы метражностью в «два на пять». …Душная спальня, сгорбленной тени курчавость; Чёрт подери!: счастливой не получаюсь У Того, кто взялся меня ваять!.. Скоро — отчаявшись — точно отложит в сторону Куклу, которая ладной — не удаётся Славным ладоням, — Творитель, от глины — смугляв; Буркнет обиженно, дескать, и браться не стоило. Только ведь сердце дрожит в Галатее, бьётся — Татуировано вязью выжженных клятв!.. Голым Гол е мом свой резко просторный терем Жадно вдыхаю: ноздрями сосу снафф. Коли ты где-то да с кем-то горишь телом — О, для чего являешься мне во снах?..

Отдобранеищидобродское

«… Я любил немногих, однако — сильно».

Иосиф Бродский.

Задуманный (в противовес человеконаброскам) Спасительно-цельным, словно корабль Ноев, Ты народился кротким Творюдобродским, А, забродив, обернулся Наоборотским. Бредни ль? Да, брат: добредёшь до Врат — Бесвребродским; Из тех, какие — несильно, однако — многих.

Образок

У Него есть Она. У тебя — ананас несносный, Что на срезе — солнце, снаружи наряжен, как сосны, В чешую. Кислым соком нещадно чешутся дёсны; Соком губы, словно от поцелуев, саднит и жжёт. У тебя есть сон: ляжешь поздно, наевшись постно На глазах у застывшей в рамке (как в проруби) — крёстной, Что смеётся из детства — там, за стеклянной коростой, (Мол, обрезала всё-таки косоньки, да, дружок?) На стене — фотография. Свет ночника жёлт. У Него есть Она. У пацанки с кривой осанкой — Друг готовится в сан, а другого зовёшь ты (Санькой) В месяц раз (подустав от асан и персена) — сам-то Он заглянет не чаще Санты: за год — разок. Ты форсируешь Сартра, фарсишь по страстям Форсайтов, Насидевшись на саммитах сотен трясинных сайтов. Но желудок неслабый — предательски крутит сальто Всякий раз, если Он взлетает на горизонт. У Него на груди — Она. У тебя — образок.

О пРАБЛЕмах

В годы, когда я не пил: ни (в слезах) — Рабле, ни (в истеричной истоме) — советской истории… — стоил трамвайный билетик пят о к рублей, а любить — лично мне — ничего не стоило. Я и любил — частоколы фонарных мачт, росших из палуб асфальтовых окаменело; небо любил — и пятнистый солнечный мяч, полем футбольным которому было небо. Город любил: он пах мне отцовским басом; страшно любил: до того, что других — не хотел. Всё улыбался. И нифига не боялся… кроме как — спать: да и то, когда — в темноте. Что же теперь? Стремятся к отметке «двадцать» стрелки-то: все, которых не перевести. Тем, что любимо, пришла пора — любоваться, — то, что немило, сминая в нервной горсти. Время пришпоривая, как слепую клячу, сдуру, — манюсь из дворцов на огни лачуг. Чванюсь прилюдно — частенько имею Удачу, наедине которой в жилетку пл а чу: ей, проститутке, эдак за час плач у . Да, я боюсь её, даром что внешне — стоек: раз-то за разом, зараза, едва на «ты» с ней перейдём — ускользает, кроватный столик мне оставляя то ли, блин, понят ы м, то ли — тюремщиком. Знала б, чего стоит — каждую ночь в объятиях темноты сном забываться… Это — как в щель забиваться. Да, на часах жизни — без капельки двадцать. Капелька — чаша терпения переполнится. Как же любил я всё то, что теперь — лишь помнится!.. Градом родным надышавшись, пороги чужих нынче, приюта прося, обиваю постыдно. Чучелом замерло солнце, мячом отслужив; с виду не скажешь, но знаю: оно остыло. Нет мне уже таинственных кораблей с мачтами фонарь я из асфальтовых палуб. Только хардкор: собеседник в лице Рабле. Слёзная хладь на щеках повзрослело-впалых.

Мир

Небо висит над тобою, как черное вымя: Сплошь перемазан в лунном его молоке. Да, я звала тебя миром. Теперь ты — вымер Всем, что сияло. Пустеешь, чудный макет. Вот, казалось бы, губы: красн ы по-кремлёвски, Нос — горбат, словно улицы в старой Москве; Стёклышки глаз… В них, при всём изумрудном лоске, — Уж не живёт свет. Правда — она тяжела, о паяц распоясанный: Полные духом её принимают, как сан. Не в подтвержденье ли ты закидал меня яйцами? Солнце желтком стекает по волосам.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13-49

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Инсектариум

Мамочева Юлия

Шрифт: