Чтение онлайн

Многочисленные и разношёрстные инстинкты данной группы известны под общим названием "инстинкта самосохранения". Эти инстинкты направлены на текущее личное выживание особи, и могут как включать, так и не включать взаимодействие с другими особями своего вида. Общим для всех этих инстинктов является краткосрочность преследуемых ими целей: обеспечить выживание лично мне (моему телу), здесь и сейчас. Многие другие инстинкты, так или иначе, служат целям, сравнительно более долгосрочным - выживание генофонда (как персонального, так и надперсонального) в более далёкой эволюционной перспективе.

Хотя потребность в самосохранении является фундаментальной потребностью любого живого организма, её, тем не менее, нельзя полагать всегда и абсолютно приоритетной в поведенческих реакциях. Во многих случаях инстинкт самосохранения может подавляться во имя более долгосрочных генетических целей - как другими инстинктами, так и рассудком. Инстинкт самосохранения может подавляться, например, в половом поведении, родительском, различных видах альтруизма и консолидаций. Как на этот счёт ёмко заметил Станислав Ежи Лец - "иной раз легче посмотреть в глаза смерти, чем человеку". Особенно часто инстинкты самосохранения подавляются социальными и родительскими инстинктами - все мы можем привести много примеров самопожертвенного поведения родителя в пользу своего ребёнка, или героизма солдата в пользу своей страны. С другой стороны - все мы можем привести не меньшее, и возможно, даже большее количество примеров обратного - отказа от какого-то, иногда - даже небольшого, риска своим здоровьем, влекущего гораздо больший риск для здоровья и жизней других людей. Что это означает? А то, что активность инстинктов самосохранения у разных людей неодинакова, и какие-то другие мотивации могут быть неспособны его заблокировать. Степень лёгкости такой блокировки тесно связана с понятием самооценки, о которой мы подробнее поговорим вскоре.

Современные ситуации и условия, в которых срабатывает инстинкт самосохранения, обычно самоочевидны, и в объяснениях не нуждаются - это любые ситуации, несущие в себе риск смерти или явного ухудшения здоровья индивида; причём опасность может "вычисляться" (в том числе - в буквально-математическом смысле этого слова) совершенно рассудочно. И далее, эта осознаваемая опасность может воздействовать на подсознательные механизмы, включающие инстинкт самосохранения. Например, рассудочное понимание опасности проникающей радиации вызывает вполне инстинктивный страх за свою жизнь и здоровье, хотя сама радиация не воспринимается органами чувств. Но, разумеется, инстинктивное подсознание и помимо этого хранит массу готовых релизеров, свидетельствующих о потенциальной опасности ситуации.

К числу последних можно отнести такие, отчасти атавистические эволюционные фобии и отвращения, как боязнь и неприязнь к:

темноте,

неизвестности,

высоте (с высотой, впрочем, не всё однозначно),

змеям,

паукообразным (и вообще членистоногим),

червеобразным животным (которые часто бывают паразитами),

мелким, быстро двигающимся животным любого вида (мышам, насекомым),

хищникам, особенно - среды эволюционной адаптации (львы, гиены и т.п.),

крови,

больным,

покойникам,

экскрементам,

бурно протекающим природным процессам (напр. грому)

и тому подобным явлениям.

Названные фобии, будучи встроенными в подсознание, находят своё отражение во многих культурных явлениях - искусстве, архитектуре, геральдике, и т.п.

К индивидуальным витальным инстинктам можно отнести также инстинкт экономии энергии (лени) и инстинкты внутривидовой эксплуатации (воровство и обман в отношении "своих", т.е. действия, не относящиеся к межвидовой конкуренции). Реализация последних возможна только при взаимодействии нескольких индивидов, ибо физический смысл их состоит в незаслуженном потреблении ограниченных общих ресурсов в персональных интересах; их можно считать модулями социальных или половых инстинктов, и поэтому они будут рассмотрены в соответствующих разделах.

У самок, в силу большей их репродуктивной ценности, инстинкты самосохранения выражены сильнее, что мы можем часто наблюдать в виде иррационально бурной реакции женщин на, например, мышей или лягушек. Разумеется, речь не идёт о том, что подобные реакции присущи исключительно женщинам - но они для них, без сомнения, более характерны.

Любовь к себе и модуль самооценки

Начнём с цитаты. Эрих Фромм, "Искусство любить":

Эрих Фромм был отнюдь не первым глашатаем процитированной максимы, хотя сейчас она обычно ассоциируется именно с ним. Мы полагаем, и постараемся сейчас показать, что эта максима - есть массовое идеалистическое заблуждение, тесно связанное с уже рассмотренной нами идеей всесовершенства природы. В основании этой максимы лежит специфическая сакральность слова "любовь", придающая обозначаемому понятию оттенок чего-то "правильного, должного и высшего". Ещё бы: любовь, главным образом - половая, - есть ярчайше, и даже кричаще выраженное долгосрочное поведение - поведение, выглядящее совершенно нелогично в свете сиюсекундной выгоды индивида, в то же время, явно полезного в более далёкой перспективе - как для него самого, так и для всего общества. А потому - воспринимаемого как нечто сверхъестественное и святое, и стало быть - неотъемлемо правильное. Но если копнуть глубже, то оказывается, что у Фромма под "любовью к себе" неявно понимается то, что мы опишем ниже как предпосылки к горизонтальной консолидации, должная выраженность которых побуждает заботиться о своей долговременной репутации. Мы тоже полагаем горизонтальную консолидацию наиболее правильной и должной формой отношений людей, но это не повод произносить здесь слово "любовь". Нет, нет, мы с глубочайшим уважением относимся к гуманистической позиции Фромма, и более того - во многом солидарны с ним в части идеалов, высказанных в этой книге, но мы против того, чтобы понимать их как "любовь к себе". Разве что как магическое заклинание или вводящую в заблуждение метафору. К позиции Фромма мы ещё вернемся.

С позиций элементарного здравого смысла, не говоря уж о строгих материалистических науках, "любовь к себе" не может соотносится с "любовью к окружающим" иначе, как по принципу сообщающихся сосудов. Ведь "любовь к другому" - есть альтруизм, который, согласно определения биологического альтруизма, предполагает ту или иную жертву своими интересами в пользу этого "другого", что никак не может быть "любовью к себе". Если, опять же, этот термин понимать не в каком-то расширенно-переносном значении, и не рассматривать его как часть очень далекоидущих и хитро закрученных планов.

Цитата от критика:

Нельзя не отметить определённую материальную пресыщенность нашего уважаемого критика, воспринимающего в качестве знаков любви только высококлассные блага. Впрочем, для одной ситуации это возражение, с оговорками, справедливо. Это ситуация сильной лени потенциального дарителя: его предпочтение краткосрочных целей настолько велико, что он, в угоду сиюминутной экономии энергии, отказывается от деятельности по сбору яблок - даже для собственного потребления. Не говоря уж о потреблении кого-то другого. О да, если у человека просто нет настоящей постели и съедобного яблока, то он и в самом деле будет неспособен обеспечить другому ожидаемые последним комфортные условия. Но если это нелюбовь, то нечто обратное (как бы любовь) оказывается автоматически завязанным на наличие определённой собственности у "любящего"! Как это романтично... Верно - истинно любящий себя человек, активно действующий в смысле накопления каких-то благ, получает в своё распоряжение некую собственность, излишки которой он может передавать другим людям, осчастливливая их. Но любовь ли это? Действительно ли человек, одаривший голодающего соплеменника съедобным яблоком, автоматически его любит? Да, как частный случай это верно, но если этот благодетель только что вывез на свалку вагон таких съедобных яблок, то это не любовь, а сброс излишков. Любовью отношения будут только тогда, когда у благодетеля было всего два яблока - свежее и с гнильцой; и он подарил вам как раз свежее, оставив себе гнилое. Другими словами - истинная любовь - есть альтруизм, но никак не техническая возможность сорить излишками...

Не будем далее развивать эту тему, а обратимся к биологическому определению альтруизма.

Обратим внимание, что такие понятия как "добровольность", "осознанность" и "бескорыстие" в этом определении никак не фигурируют - т.е. они могут иметь место, а могут и не иметь. Но как мы увидим далее (см. "Социальные инстинкты"), абсолютно бескорыстный, возвышенный альтруизм - как его понимают идеалисты - это лишь теоретическая абстракция, в реальной жизни не достижимая и нежизнеспособная. Да и, по большому счёту, лишённая смысла - кроме как, опять же, в качестве магического заклинания. Такой альтруизм, если его попытаться реализовать, неизбежно скатится либо в паразитирование на альтруисте (почти всегда), либо во "взаимокорыстие" (весьма редко), что не есть альтруизм с идеалистической точки зрения. А такие попытки в истории бывали неоднократно - но каждый раз, каждая такая попытка построить "светлое будущее" оборачивалась своей кошмарной противоположностью, доказывая фундаментальную бессмысленность этой абстракции. Что, впрочем, не повод для мизантропии и пессимизма: "правильный" альтруизм - не бескорыстный, а реципрокный, но ему в нашей книге ещё не пришёл черёд.