Чтение онлайн

переписках, окна которых папа оставляет открытыми на экране.

Но я всегда удивлялась этой мечте и её хрупкости. В конце концов,

если правда хочется так жить, почему бы прямо сейчас не собрать вещи

и не переехать в труднодоступные районы Аляски? Зачем ждать?

Теперь я вижу, что папа, наконец, сделал именно это. Этим он

говорит нам и остальному миру: «Зачем ждать? Почему бы не начать

бороться с апокалипсисом уже сейчас?»

Глава 5

Вольф

1 В англоязычных источниках имя Maly означает blossom «цветение». (Прим.пер.).

Я видел во сне девушку из леса, видел Николь. Хотя я обычно не

запоминаю сны, этот помню отчётливо, потому что нечто подобное я

вижу каждую ночь со дня нашей первой встречи. Она подкарауливает

меня в лесу, а после того, как стреляет мне в ногу и склоняется надо

мной проверить, жив ли я, я целую её.

В этом сне не так много нелогичных моментов, но он настолько

живой, что пробуждает во мне желание увидеть её снова по неясным для

меня самого причинам. Я тут же просыпаюсь в поту, с пересохшими

губами, с выпрыгивающим из груди сердцем и в напряжении.

Я убеждаю себя, что этот сон повторяется и не даёт ей покинуть мои

мысли, потому что я не хочу думать о той странной девушке с пушкой. Я

не хочу думать ни о чём, кроме неё, и это меня пугает. Она идёт вразрез с

моими устремлениями в духе Торо – к простоте и одиночеству. Генри

Торо никогда не упоминал о вторжении девушек в его уединённую жизнь

на берегу Уолденского пруда.

Пока я делаю обычные вечерние дела на кухне – наслаждаясь их

размеренностью – и нарезаю овощи для ужина, приходит Лорель. Мне

нравится работать кухонным ножом, и, несмотря на то, что сейчас я

измельчаю ножом лук, глаза у меня не слезятся. Свет из окна косо падает

на кухонный стол и под разными углами отражается от движущегося

ножа.

– Эй, ты, – начинает Лорель, скрестив руки на груди и навалившись

рядом со мной на край стола для разделки мяса. – Где ты был?

– Последний час здесь.

– Я имею в виду, всё это время. Ты словно на другой планете живёшь.

Я мельком смотрю на неё и замечаю недовольство в глазах, которое

она тщательно скрыла в голосе.

Лорель постоянно что-то требует от меня как от друга. Она всегда

хочет большего, чем я могу дать ей. Раньше я пытался ей угодить,

пытался найти прелесть в том, как она, наверно, нуждается во мне, но

после ряда неудач я оставил эти попытки.

– Я был то здесь, то там.

Пока она смотрит, как я нарезаю овощи, царит неловкое молчание. Я

легко справляюсь с ножом, и белая мякоть лука быстро превращается в

кучку мелких кубиков. Потом я беру другую головку, и всё начинается

заново.

– Мы серьёзно поговорили с Анникой, – говорит она.

Я молчу. Я не хочу говорить о маме или о чём-то ещё. Я принялся

готовить ужин раньше, чем надо, потому что так я могу работать один,

без шума и болтовни.

– Она говорит, что беспокоится за тебя.

– Ммм, – мычу я.

Мычанием я хотел показать безразличие, чтобы отбить у неё желание

продолжать разговор, но, кажется, она приняла его за приглашение

говорить дальше.

– Она думает, что у тебя склонность к суициду, как у твоего отца.

Если бы я не знал Лорель так близко, я бы принял эту фразу за

попытку помочь. Или за банальную вежливость.

Но мы выросли вместе как деревья, стволы которых переплелись.

Сиамские близнецы без родительского надзора.

– Ей не следует беспокоиться, – говорю я кучке лука.

– Я тоже волнуюсь. Ты ведёшь себя так, будто у тебя депрессия.

– Со мной всё в порядке.

Она кладёт холодную ладонь на мою руку, которой я нарезаю лук. Я

останавливаюсь и смотрю на неё. Её волосы, подвязанные зелёным

расписанным платком, лежат на плечах и спускаются почти до талии, а

серо-голубые глаза ничего не выражают. В левой ноздре, как обычно,

сверкает серебряное кольцо.

– Она сказала мне, что хочет, чтобы ты пошёл с неё на встречу АА2.

– Я не пью.

– Она хочет взять тебя как сопровождающего из семьи или что-то

вроде того.

Лорель вовсе не играет роль посредника между мамой и мной, но всё

же Аннике только хуже, как только она вернулась. Может быть, Лорель

действительно этому поспособствовала.

– Почему бы тебе не пойти вместо меня? – предлагаю я и продолжаю

готовить.

– Она хочет, чтобы ты пошёл с ней. Не я.

– Тогда почему она не попросила меня лично?

– Она подумала, что ты скорее согласился бы, если бы я тебя

попросила. Она думает, что ты злишься на неё из-за того, что её так

долго не было.

Я молчу.

– Она заставила меня помолиться с ней, – жалуется Лорель, будто в

этом есть что-то вопиющее.

2 Организация Анонимных алкоголиков. (Прим.пер.).

– Мы живём в духовном реабилитационном центре, если ты ещё не

заметила.

– Нет, эта молитва была похожа на молитву Богу.

Пока я ищу, что ответить, объект нашей беседы заходит на кухню.

Колокольчики на двери зазвенели – кто-то пришёл.

Лорель рядом со мной смертельно побледнела, возможно,

обеспокоенная тем, что до мамы донеслась её последняя реплика.

– Два моих любимых человека! – восклицает Анника, очевидно,

ничего не замечая. – Вас-то я и искала.

Я снова сосредотачиваюсь на нарезке, как будто она перенесёт меня