Чтение онлайн

15 декабря мне пришлось принимать решение: или с 1 января мы начнем использовать компьютер, который уже почти год стоял в офисе, или нашей бухгалтерии придется еще три недели вручную готовить документы и бланки для нового года. Я поговорил с нашим чудо-программистом.

– Питер, мы начнем пользоваться компьютером с 1 января.

– Это невозможно!

– Мы это сделаем.

– Алан, я не понимаю, как. Я тут раскопал кое-что новое, и думаю, что смогу сделать так, чтобы программа смогла обрабатывать данные по пяти тысячам квартир, и…

– Питер, у нас всего две тысячи.

– Но я хочу учесть перспективу роста!

– Нам пора начинать использовать результаты твоей работы. А то мне придется прямо сейчас дать трем бухгалтерам задание вручную готовить документацию для следующего года. А если мы не начнем пользоваться компьютером в январе, то будет ужасная неразбериха, когда мы попытаемся сочетать бумажные данные первых месяцев и компьютерный учет последующих.

– Я понимаю, но хочу улучшить программу, насколько это возможно. Мне нужно больше времени. Может, к 1 марта?

– 1 января, и это не обсуждается! Если программа несовершенна, пускай. Нам лучше начать применять то, что ты можешь закончить к 1 января, чем ждать идеальной программы до скончания века.

Питер вздохнул:

– Я постараюсь…

7 января мы начали использовать свой новый компьютер. Наверное, боги программирования благоволили нам, потому что переход на компьютерный учет прошел на удивление гладко. Да, новая программа явно была не идеальной, но работала вполне удовлетворительно, и я был рад, что мы вырвались из оков совершенства.

Через некоторое время я участвовал в производстве двух полнометражных фильмов. Планирование было увлекательным делом, но я и представить не мог, насколько нудным и рутинным процессом будут сами съемки. А потом мне показалось, что постпродакшн (монтаж, создание музыки, звуковых эффектов) никогда не закончится. Я на опыте убедился в правде голливудского высказывания, что фильм нельзя закончить: в какой-то момент просто приходится прекратить работу над ним и рассылать результат по кинотеатрам.

Сбросьте оковы совершенства.

Однажды моя шестилетняя дочь Хезер пришла ко мне в библиотеку и показала мне два своих рисунка.

– Это быстрый рисунок, а это медленный рисунок, – сказала она.

– Это потому, что ты нарисовала этот быстро, а тот медленно? – спросил я.

– Да.

Они оба мне понравились. Хезер нравилось получать удовольствие, а совершенство ее не волновало. В результате, я думаю, она больше приблизилась к совершенству, чем большинство из нас. Ей даже не нужно было решение 80 %.

Я вовсе не против совершенства, особенно когда лечу в самолете на высоте 11 тысяч метров. Но я знаю, что в моей жизни больше радости и результатов, когда я применяю этот инструмент и сбрасываю оковы совершенства.

1 марта 1968 года я и мой юридический партнер Джим Хэнкок основали компанию для инвестиций в недвижимость. Я «пошел в народ» и договаривался о покупке индивидуальных и многоквартирных домов, обещая начальные платежи в размере 5 тысяч долларов или 25 тысяч через 30 или 60 дней. Но была одна небольшая проблема: ни у меня, ни у Джима не было денег для условного депонирования. Мне всегда удавалось как-то добыть начальную сумму, но тот период был полон сомнений и волнений.

Прошло два-три года, и Джиму надоело наблюдать за тем, как из-за моих действий наше финансовое благополучие регулярно оказывается на краю пропасти. И однажды днем Джим пришел ко мне и сказал, что ему не нравится, как я работаю.

Я ответил:

– Джим, наш с тобой собственный капитал – около 15 тысяч долларов. Допустим, мы, рискнув, повысим его до одного миллиона за следующие несколько лет, а потом все это потеряем. Сейчас у нас «почти ничего», а станет «совсем ничего». Невелика потеря. А что если мы заработаем миллион долларов и сохраним его? Тогда мы будем обеспечены до конца жизни!

Ах, молодость, оптимизм и неопытность!

Хотя Джим был вежлив, страх и дальше толкал его к осторожности. Поэтому в 1971 году он ушел из фирмы и стал работать с другими партнерами. Полагаю, они были консервативнее в вопросах финансов. Я же продолжал идти на пугающие финансовые риски. В конечном счете я выиграл это «пари». И обнаружил, что ничто не заменит сочетания долгих часов работы, наличия опыта и капли удачи.

Но в отношениях с женщинами я осторожничал, как Джим с деньгами. Еще в старших классах на уроках танцев я с трудом собирался с духом, чтобы пригласить девочку, и тут ее уводил у меня из-под носа кто-то другой. Страх отказа сковывал меня, так что мне мало с кем удалось попрактиковаться в фокстроте.

Что касается моего организма, я и сейчас не собираюсь подвергать его серьезным рискам: я не полезу ни на Эверест, ни на хоккейную площадку. Я не люблю боль и предпочитаю избегать даже отдаленной возможности случайной гибели. В результате я отказываю себе в восторге, которым венчаются тяжелые физические усилия. Мне никогда не стоять на высокой горной вершине, разве что до нее можно будет быстро и без приключений дойти от припаркованной неподалеку машины.

Но я заметил – как, я уверен, и вы – что, сильно рискуя, мы получаем самое щедрое вознаграждение. Более того, разве это не единственный способ достичь большого результата? Возможно, вы убеждены, что также рискуете понести огромные потери. Но я заявляю, что большой риск – зачастую иллюзия, и вот почему.

На танцах в старших классах я раз за разом обрекал себя на поражение лишь по одной причине: я отказывался от попыток. Никого не приглашаешь (не рискуешь) – не танцуешь. Нет танцев – нет свиданий. Нет свиданий… ну, вы поняли. А если бы у меня было больше уверенности? Даже сегодня я поеживаюсь при мысли о том, чтобы поставить под удар свою драгоценную самооценку, но разве мне отказывали бы все подряд? Едва ли. А приятно было бы кружиться по танцевальному залу с девушкой в объятиях? Да! Итак, «пойдя на риск», я бы больше приобрел и меньше потерял, ну, может, немного пострадала бы моя самооценка. Но я бы приобрел полезный в будущем опыт. Как восклицал поэт Джон Драйден: «Лишь смелому в боях наградой красота!» [36]