Чтение онлайн

«Ради меня» — и мольба в темных глазах Тобиаса.

Но если я не пойду к Эрудитам, то кто тогда? Тобиас? Это кажется тем, на что он вполне мог бы пойти.

Мне больно лгать, но я не могу иначе:

— Хорошо.

— Обещаешь? — спрашивает он, хмурясь.

Боль пульсирует, распространяясь повсюду; все смешалось: чувство вины, страх, тоска.

— Обещаю.

Перевод: Екатерина Забродина, Маренич Екатерина, Инна Константинова, Дольская Алина, Ania Lune

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль, 4010

Засыпая, он яростно сжимает меня в объятиях, усиливая ощущение, что моя жизнь — тюрьма. Мысленно считаю удары его сердца и жду, пока ослабнет хватка и выровняется дыхание.

Я не позволю Тобиасу пойти к Эрудитам, когда произойдет следующая смерть. Не позволю.

Выскальзываю из его рук, накидываю на плечи один из его свитеров, чтобы взять с собой его запах. Надеваю туфли, не беру никакого оружия или сувениров. Останавливаюсь в дверях и смотрю на Тобиаса, наполовину погребенного под одеялом, мирного и сильного.

— Я люблю тебя, — говорю я тихо, испытывая это чувство каждой частичкой своего тела, и позволяю двери закрываться позади меня.

Пришло время привести всё в порядок.

Я иду к спальне, где когда-то жили посвящённые, рождённые в Бесстрашии. Комната выглядит так же как и та, где я жила во время своей инициации: длинная и узкая, с двухэтажными кроватями с одной стороны и доской на стене. Благодаря льющемуся из угла голубоватому свечению вижу, что никто не позаботился стереть написанный там рейтинг: Юрай по-прежнему первый.

Кристина спит на нижней койке, под Линн. Я не хочу напугать ее, но нет никакого способа, чтобы разбудить ее иначе, поэтому я зажимаю ей рот рукой. Она открывает глаза и смотрит вокруг, пока не находит меня. Я касаюсь пальцем губ и маню её за собой.

Я иду до конца коридора и заворачиваю за угол. В коридоре над одним из выходов горит аварийная лампа, забрызганная краской. Кристина не надела обувь, она поджимает пальцы, чтобы защитить их от холода.

— Что такое? — говорит она. — Ты куда-то собралась?

— Да, я… — я должна лгать, или она попытается меня остановить. — Собираюсь увидеться с братом. Он вместе с Отреченными, помнишь?

Она подозрительно щурится.

— Извини, что разбудила тебя, — говорю я. — Но есть кое-что, о чем я хочу тебя попросить. Это очень важно.

— Окей. Трис, ты выглядишь странно. Уверена, что…

— Нет. Послушай меня. Время нападения было выбрано не случайно. Причиной произошедшего некие намерения Отреченных, я не знаю, что именно они хотели сделать, но это было связано с какой-то важной информацией, и теперь эта информация у Джанин…

— Что? — она хмурится. — Ты не знаешь, что они собирались сделать? И что это за информация?

— Нет, — я, наверное, кажусь сумасшедшей. — Дело в том, что мне ничего толком не известно, потому что Маркус Итон — единственный человек, который знает все, но он никогда мне ничего не скажет. Я просто… это причина для нападения. В этом причина. И мы должны об этом знать.

Я не знаю, что ещё сказать, но Кристина уже кивает головой.

— Причина, по которой Джанин заставила нас напасть на невинных людей, — говорит она с горечью. — Да. Нам следует знать.

Я почти забыла, что она тоже находилась под сывороткой. Какое количество Отреченных она убила, руководствуясь моделированием? Как она себя чувствовала, когда пробудилась? Я никогда не спрашивала и никогда не спрошу.

— Мне нужна твоя помощь в самое ближайшее время. Мне нужен кто-то, чтобы убедить Маркуса сотрудничать, и я думаю, что ты с этим прекрасно справишься.

Она наклоняет голову и смотрит на меня несколько секунд.

— Трис. Не делай глупостей.

Я вынуждаю себя улыбнуться.

— Почему люди постоянно говорят мне об этом?

Она хватает меня за руку.

— Я не шучу.

— Я сказала тебе, что собираюсь навестить Калеба. Я вернусь через несколько дней, и тогда мы сможем разработать стратегию. Я просто подумала, что было бы лучше, если бы кто-то узнал об этом до моего отъезда. На всякий случай. Окей?

Девушка держит мою руку в течение нескольких секунд, а затем отпускает.

— Хорошо, — соглашается она.

Я иду к выходу, стараюсь держать себя в руках, но чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

Наш последний разговор… был полон лжи.

Оказавшись на улице, поднимаю воротник рубашки Тобиаса. Дойдя до конца улицы, смотрю вверх и вниз в поисках признаков жизни. Ничего.

Прохладный воздух колет легкие, а на выдохе превращается в облако пара. Скоро зима. Интересно, если Эрудиты и Бесстрашные окажутся в тупике, будут ли они ждать, пока одна группа уничтожит другую? Я рада, что мне не придется этого видеть.

Выбирая Бесстрашие, я ни о чем таком не думала. Моя жизнь виделась долгой. Теперь я не уверена ни в чем, кроме того, куда иду, и что это мой собственный выбор.

Я иду в тени зданий, надеясь, что мои шаги не привлекут внимания. В этой части города не горит ни один фонарь, но луна достаточно яркая, чтобы я могла продвигаться без особых проблем.

Иду под мостом. Он содрогается от движения встречного поезда. Я должна идти быстро, если хочу попасть туда раньше, чем все заметят, что я ушла. Обхожу большие трещины на улице и перепрыгиваю через упавший фонарь.

Когда уходила, совсем не подумала о том, как далеко придется идти. Спустя какое-то время я начинаю уставать и иду с куда большим трудом, постоянно оглядываясь и уворачиваясь от бесконечных препятствий. Постепенно увеличиваю темп, наполовину иду, наполовину бегу.

Вскоре достигаю знакомой части города. Улицы здесь лучше сохранились, дорога чистая, всего лишь с парой ям. Вдали виден свет из штаба Эрудитов, их огни нарушают наши законы сохранения энергии. Я не знаю, что буду делать, когда попаду туда. Потребую встречи с Джанин? Или просто буду стоять, пока меня не заметят?

Мои пальцы скользят по окну здания рядом со мной. Еще немного. Теперь, когда я рядом, дрожу всем телом и не могу идти. Дышится с трудом, я не пытаюсь вести себя тихо, и воздух громко входит и выходит из моих легких. Что они будут делать со мной, когда я доберусь? Какие планы у них на меня, чем я им полезна, пока жива? Я не сомневаюсь, что, в конце концов, они меня убьют. Концентрируюсь на передвижении ног вперед, хотя они, похоже, не желают удерживать мой вес и вот-вот подогнутся.