Чтение онлайн

Я стою на платформе, глядя в пропасть. Вода ударяется о стену подо мной, но она не поднимается достаточно высоко, чтобы намочить мои ботинки.

В сотне ярдов от меня Бад раздаёт оружие для пейнтбола. Кто-то ещё раздаёт шарики. Вскоре все потаённые уголки штаба Бесстрашных будут покрыты разноцветной краской, закрывающей обзор камер наблюдения.

— Эй, Трис, — говорит Зик, присоединяясь ко мне возле перил. Его глаза красные, но на губах появляется мимолетная улыбка.

— Эй. Вы позаботились о Шоне?

— Да. Мы подождали, пока ее состояние стабилизируется и забрали ее сюда, — он трет один глаз большим пальцем. — Я не хотел перемещать ее, но… совершенно очевидно, что с Искренними больше не безопасно.

— Как она?

— Не знаю. Она выживет, но медсестра думает, что всю нижнюю часть тела парализует. Меня это не беспокоит, но… Как она будет Бесстрашной, если не сможет ходить?

Я смотрю через Яму, где некоторые бесстрашные дети гоняются друг за другом по дорожке, ударяя шары о стены. Один из них лопается и забрызгивает камень желтым цветом.

Я думаю о том, что сказал мне Тобиас, когда мы провели ночь вместе с Афракционерами, что старшие Бесстрашные покидают фракцию, потому что физически не способны оставаться в ней. Я думаю о песне Искренних, в которой они называют нас самой жестокой фракцией.

— Она сможет, — говорю я.

— Трис. Она даже не в состоянии передвигаться.

— Уверена, она сможет, — я смотрю на него. — У неё будет инвалидная коляска, и кто-нибудь сможет возить её по Яме, к тому же в здании есть лифт.

Я показываю вверх над нашими головами.

— Ей не обязательно ходить, чтобы спускаться вниз по кабелю или стрелять из пистолета.

— Она не хочет, чтобы я возил её, — его голос звучит слегка надломлено. — Она не хочет, чтобы я поднимал ее или нес.

— Тогда ей придется это преодолеть. Неужели ты собираешься позволить ей вылететь из числа Бесстрашных по такой глупой причине как то, что она не в состоянии ходить?

Несколько секунд Зик молчит. Его взгляд скользит по мне, и он прищуривается, будто оценивая или измеряя меня.

Затем он поворачивается и обхватывает меня руками. Меня так давно никто не обнимал, что я цепенею. Затем расслабляюсь и позволяю его объятиям согреть мое тело, замерзшее в мокрой одежде.

— Я собираюсь пойти пострелять, — сообщает он, отстраняясь. — Хочешь со мной?

Я пожимаю плечами и следую за ним по дну Ямы. Бад даёт каждому из нас по маркеру, и я заряжаю свой. Он тяжёлый и жёсткий, так не похож на револьвер, что у меня не возникает никаких проблем с тем, чтобы держать его.

— Мы почти закончили с покраской Ямы и подземелья, — говорит Бад. — Но вам следует проверить Пик.

— Пик?

Бад указывает вверх на стеклянное здание над нами. Взгляд пронзает меня, как игла. В последний раз я стояла на этом месте и смотрела вверх, когда была на миссии по уничтожению моделирования. Я была с моим отцом.

Зик уже поднимается вверх по тропе. Я заставляю себя следовать за ним нога в ногу. Трудно идти, трудно дышать, но каким-то образом мне это всё-таки удаётся. К тому времени, как мы достигаем ступенек, давление в груди почти сошло на нет.

Как только мы оказываемся на Пике, Зик поднимает маркер и целится в одну из камер под потолком. Он стреляет, и зелёная краска брызгает мимо объектива камеры, на окно.

— О, — говорю я, морщась. — Фигово.

— Да? Хотел бы я взглянуть, как ты с этим справишься.

— Действительно? — я поднимаю собственный маркер, кладу его на левое плечо вместо правого. Оружие кажется чужим в левой руке, но я не смогла бы удержать его вес правой. Нахожу камеру в зоне видимости, а затем прищуриваюсь, глядя в объектив. Голос в моей голове шепчет: вздохни, прицелься, вдохни, стреляй. У меня уходит несколько секунд, чтобы понять, что это голос Тобиаса, ведь именно он научил меня стрелять. Нажимаю на курок, и шарик ударяет по камере, заливая краской объектив. — Вот. Теперь ты видел. Даже с левой руки.

Зик бормочет что-то неприятное себе под нос.

— Эй! — кричит радостный голос. Марлен высовывает голову над стеклянным полом. Краска размазывается у нее на лбу, делая её обладательницей фиолетовой брови. Со злобной улыбкой она целится в Зика, попадая в ногу, а затем в меня. Шарик обжигает мою руку.

Марлен смеется и ныряет под стекло. Мы с Зиком смотрим друг на друга, а затем пускаемся вслед за Марлен. Она хохочет, пока сбегает вниз по тропе, вливаясь в толпу детей. Я стреляю в неё, но промахиваюсь и попадаю в стену. Марлен стреляет в мальчика у перил — Гектора, младшего брата Линн. Поначалу он выглядит шокированным, но затем стреляет в неё в ответ, задевая человека рядом с Марлен.

Звуки выстрелов наполняют воздух, камеры забыты, в перестрелке участвуют все — и молодые, и люди постарше. Я бросаюсь бежать по тропе, окруженная криками и смехом. Мы делимся на команды и устраиваем войнушку.

К тому времени, когда борьба стихает, на моей одежде нет ни одного живого места — всё в краске. Я решаю сохранить рубашку на память о том, почему в первую очередь я выбрала Бесстрашие: не потому, что они совершенны, а потому, что в них течёт жизнь, потому, что они свободны.

Перевод: Laney, Катерина Мячина, Дольская Алина, Маренич Екатерина, Инна Константинова

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль

Кто-то забегает на кухню Бесстрашных и стреляет по хранящимся там продуктам, поэтому сегодня у нас горячий ужин. Я сижу за тем же столом, который мы делили с Кристиной, Алом и Уиллом. С тех пор, как я села, чувствую ком в горле. Как получилось, что только половина из нас здесь?

Я чувствую ответственность за это. Моё прощение могло бы спасти Ала, но я сдержала его. Мой здравый смысл мог бы пощадить Уилла, но я не обратилась к нему.

Прежде, чем я окончательно тону в чувстве вины, Юрай ставит свой поднос рядом с моим. На нем тушёная говядина и шоколадный торт. Я смотрю на кусок торта.

— Был торт? — спрашиваю я, глядя на свой поднос, который заполнен более разумно, чем у Юрая.

— Ага, кто-то просто принёс его. Нашли пару ящиков полуфабрикатов в кладовке и приготовили, — говорит он. — Ты можешь куснуть немного у меня.