Чтение онлайн

И вот я стою перед штабом Эрудитов.

Внутри толпы людей в синих рубашках сидят за столиками или работают за компьютерами, или изучают какие-то книги, или передают листы бумаги туда-сюда. Некоторые из них достойные люди, непонимающие, что сделала их фракция, но если бы даже все это здание рухнуло у меня на глазах, я не смогла бы найти в себе ни капли сочувствия.

Тот самый миг, когда я все еще могу вернуться. Холодный воздух кусает мои щеки и руки пока я колеблюсь. Я могу уйти, укрыться в штабе Бесстрашия, надеясь, молясь и жалея, что кто-то умирает из-за моего эгоизма.

Но нет, я не могу вернуться, иначе вина и потерянные жизни Уилла, моих родителей, а теперь еще и Марлен, сломают меня, сделают мою жизнь невыносимой.

Я медленно иду к зданию и толкаю дверь.

Это единственный способ, чтобы не задохнуться.

Через секунду после того, как моя нога касается деревянного пола, я стою перед гигантским портретом Джанин Мэтьюс, висящим на противоположной стене. Никто не замечает меня, даже двое охранников Бесстрашных предателей, стоящих в стороне от входа. Я подхожу к стойке регистрации, где сидит мужчина средних лет с лысиной на макушке, перебирая стопку бумаг. Ставлю руки на стол.

— Прошу прощения, — начинаю я.

— Минуту, — говорит он, не поднимая головы.

— У меня нет минуты.

Он смотрит снизу вверх через кривые очки, хмурясь и собираясь меня отшить. Какими бы ни были слова, которые он хотел сказать, они застревают у него в горле. Он смотрит на меня с открытым ртом, глазами спускаясь с моего лица на черную рубашку, в которую я одета.

К собственному ужасу, выражение его лица кажется мне забавным. Я неуверенно улыбаюсь, пряча дрожащие руки.

— Полагаю, Джанин Метьюс хочет меня видеть, — говорю я. — Так что, буду признательна, если вы свяжетесь с ней.

Он подзывает Бесстрашных предателей, стоящих у двери, но в этом нет никакой необходимости. Охранники, наконец, заметили меня. Бесстрашные солдаты из других частей комнаты тоже двинулись вперед, они окружают меня, но не трогают и не заговаривают. Я изучаю их лица, стараясь выглядеть спокойно, насколько это возможно.

— Дивергент? — спрашивает один из них, пока человек за столом снимает трубку системы связи здания.

Если сожму руки в кулаки, то смогу остановить дрожь. Я киваю.

Взгляд останавливается на Бесстрашном, выходящем из лифта в левой стороне зала, мое лицо каменеет. К нам идет Питер.

Тысяча возможных реакций — от того, чтобы вцепиться ему в шею, до того, чтобы заплакать или как-то отшутиться — мгновенно проносятся в моей голове. Но я не могу сделать выбор. Поэтому просто стою и наблюдаю за ним. Джанин должна была знать, что я приду, она должна была специально выбрать Питера, чтобы забрать меня, она должна была.

— Нам поручено забрать тебя наверх, — сообщает Питер.

Я хочу сказать что-то резкое, но не могу произнести не звука, будто что-то крепко сжало мое горло. Питер идет к лифтам, я за ним.

Мы идем вниз чередой ровных коридоров. Несмотря на то, что мы поднимаемся на несколько лестничных пролетов, я все еще чувствую, что погружаюсь под землю.

Я рассчитывала, что они приведут меня к Джанин, но они этого не делают. Они останавливаются в коротком коридоре с рядом металлических дверей с каждой стороны. Питер набирает код, чтобы открыть одну из дверей, и Бесстрашные предатели окружают меня, плечом к плечу, образуя узкий туннель, чтобы я прошла по нему в комнату.

Комната маленькая, может, шесть футов в длину и два в ширину. Пол, стены и потолок сделаны из тех же тусклых световых панелей, которые горели в комнате, где проходил тест на способности. В каждом углу маленькие черные камеры.

Я, наконец, позволяю себе впасть в панику.

Мечусь взглядом из угла в угол, смотрю на камеры и борюсь с криком, зарождающимся в животе, груди и горле, с криком, который заполняет каждую частичку моего тела. Чувствую вину и горе, царапающие меня изнутри, сражающиеся друг с другом за господство, но ужас сильнее, чем они. Я вдыхаю и не выдыхаю. Мой отец однажды сказал мне, что это лекарство от икоты. Я спросила его, можно ли от этого умереть.

— Нет, — ответил он. — Инстинкты возьмут верх и организм сам заставит тебя дышать.

На самом деле, очень жаль. Это был бы выход. От этой мысли мне хочется смеяться. А потом кричать.

Я сажусь и кладу лицо на колени. Необходимо разработать план. Сделав это, я не буду так сильно бояться.

Но нет никакого плана. Нет выхода из глубины штаба Эрудитов, нет способа сбежать от Джанин, и никакого другого способа справиться с тем, что я натворила.

Перевод: Инна Константинова, Маренич Екатерина, Laney, helenrose, Екатерина Забродина, Воробьева Галина, Ania Lune

Редактура: Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль

Я забыла свои часы.

Минутами или часами позже, когда паника отступила, я сожалела об этом больше всего. В первую очередь не о приходе сюда, и это было бы очевидно, а о голом запястье и невозможности узнать, как долго я сижу в этой комнате. Пусть боль в спине и говорит мне кое-что об этом, но явно не достаточно.

Через какое-то время я встаю и прохаживаюсь, вытягивая руки над головой. Я опасаюсь делать что-либо, пока нахожусь под наблюдением камер, но, наблюдая за моей зарядкой, им явно ничего не узнать.

Эта мысль заставляет мои руки дрожать, но я даже не пытаюсь гнать ее от себя. Вместо этого напоминаю себе, что я Бесстрашная и страх мне не чужд. Здесь мне предстоит умереть. Возможно, в ближайшее время. Таковы факты.

Но на происходящее можно посмотреть и с другой стороны. Я умру с честью, как умерли мои родители. И если все, что они говорили о смерти, правда, скоро я буду вместе с ними.

Качаю руками, меняя темп. Они все еще дрожат. Мне необходимо знать, сколько прошло времени. Я пришла немного за полночь. Сейчас уже должно быть раннее утро, возможно, четыре или пять часов. Или, быть может, прошло не так много времени, а мне так кажется из-за безделья.

Дверь открывается, и, наконец, я стою лицом к лицу с моим врагом и ее Бесстрашными охранниками.

— Здравствуй, Беатрис, — приветствует Джанин. Она одета в синие цвета Эрудитов и смотрит на меня сквозь очки с превосходством Эрудитов, которое мой отец научил меня ненавидеть. — Я полагала, что именно ты можешь оказаться той, кто придет.