Чтение онлайн

– Она улетает обратно в Лос-Анджелес в течение следующего часа или около того и, скорее всего, выберет Virgin. Пожалуйста, обнови её билет.

– Есть что-нибудь ещё, что мне нужно знать? – спрашивает Сесилия.

– Да. Она бросила меня ради своего бывшего жениха, – выплёвываю я.

Сесилия Армстронг, моя помощница на протяжении пяти лет, никогда не стесняется высказывать своё мнение.

– Тогда какого хрена ты всё ещё дома? Почему ты не летишь тем же рейсом, что и она, и не умоляешь её остаться с тобой?

Я потираю висок.

– Потому что я уже умолял. – Я опустился на колени и заплакал, как ребёнок. – Я умолял, но она не верит, что я готов взять на себя обязательства. – Я был дураком, что не был с ней до конца честен. – Мои прошлые поступки вернулись, чтобы преследовать меня. И хотя я порвал со всеми этими женщинами, она всё равно мне не верит. – С чего бы ей? – Одна из них, в частности, действительно преследовала её, отправив фотографию.

– Какую фотографию? Ты не одобрил ни одной фотографии.

– Это фотография Ширы и меня. – Меня тошнит от одного только произнесения её имени.

– Чёрт бы побрал эту сумасшедшую суку. Я же говорила тебе, что она была сумасшедшей.

– Прошу прощения?

– Я предупреждала тебя. Я же говорила тебе, что Шира помешана на «Роковом влечении». Разве я этого не делала? – южный акцент Сесилии теперь стал резким, с примесью беспокойства.

– Мне не нужна лекция. Она всё ещё присылает мне сообщения, хотя я уже несколько месяцев ей не отвечаю. Мне придётся подать на запретительный судебный ордер. И Сесилия, я ещё не сдался. Я подожду ещё несколько дней, пока она придёт в себя. Мне нужно, чтобы она поняла, что мы созданы друг для друга. – Я, наконец, выскальзываю из своей кровати, той самой кровати, где мы с Линой завершили нашу любовь. Образ её распростёртой, ожидающей, когда я её поглощу, поражает меня. Знание того, что я единственный человек, который когда-либо пробовал её, должно заставить меня чувствовать себя победителем. Но поражение пожирает меня.

Всё, что я когда-либо хотел завоевать – это сердце Лины Джеймс.

Изо всех сил я пробираюсь на огибающую террасу. Перед моими глазами мелькает образ того, как она наслаждается своим любимым кексом. И звук её смеха, похожего на смех Бетти, огорчает меня. Я всё ещё чувствую её тепло, когда мы танцевали всю ночь напролёт под «Чудесный вечер». Здесь её место, здесь, со мной.

Сесилия прерывает мои мысли, когда напоминает мне, что завтра я должен лететь в Лондон.

– Адвокат Романа Джеймса оставил ещё одно сообщение.

Проходит несколько минут, пока я беру себя в руки. Ещё несколько часов назад я жил в состоянии полного блаженства. Подняв трубку, я звоню единственному мужчине, который был мне отцом.

– Джулиан, доброе утро. – Голос отца всё ещё слаб из-за остановки сердца. К счастью, он избежал инсульта.

– Как ты себя чувствуешь? – из-за боли в сердце мой собственный голос слабеет.

– Я в порядке. Мои дела в порядке, и я могу уехать завтра. Джулиан, что тебя беспокоит? – спрашивает он.

Требуется несколько секунд, чтобы признаться.

– Лина ушла от меня. Она уехала несколько часов назад в Лос-Анджелес.

Отец молчит, когда я признаюсь:

– Она не верит, что я могу посвятить себя ей. Она думает, что из-за того, что я бросил её несколько месяцев назад…

– Мы должны были сказать ей, Джулиан, – говорит он с сожалением.

– Это разобьёт ей сердце, – невозмутимо отвечаю я.

Проходит несколько долгих секунд.

– Джулиан, – торжественно говорит отец, – она имеет право знать.

Я закрываю глаза, и если это означает потерять единственную женщину, которую я когда-либо любил, то я буду хранить тайну близко к сердцу.

– Она никогда не сможет узнать.

– Джулиан, – говорит он строго. – Она должна знать причину, по которой ты её бросил.

– Она знает о смерти мамы. Она всё это знает, – предлагаю я.

– Нет, – перебивает он. – Она должна знать, почему ты бросил её после её дня рождения.

– Отец, она никогда не должна узнать. Пожалуйста, прошу, пойми, что это разобьёт ей сердце. Она никогда не оправится от этого. Я скорее потеряю её, чем позволю ей узнать.

– Как ты можешь двигаться дальше?

– Я не могу. Мне нужно найти способ вернуть её, но она никогда не узнает, – говорю я как ни в чём не бывало.

– Роман имеет право на надлежащее погребение в присутствии своей дочери.

– Он тоже просил, чтобы она никогда не узнала, – напоминаю я ему и думаю о том, что произошло несколько месяцев назад.

Адвокат из Лондона настоял на том, чтобы поговорить со мной. Когда я перезвонил ему, он объявил, что у его клиента, который должен оставаться анонимным, была значительная сумма денег в трасте для покупки культовой работы Мунша. Клиент поручил мне сделать покупку от его имени. И как только пастель будет куплена, она будет подарена мисс Эванджелине Дарлинг Джеймс. Не называя имени его клиента, я без сомнения знал, что это мог быть только Роман Джеймс. Но Роман Джеймс, которого я знал, погиб в автомобильной катастрофе.

После некоторых расспросов я узнал, что его клиентом был Роман Асперович. Клиент, с которым невозможно было связаться, и никакая другая информация не была предоставлена.

Деньги могут обеспечить анонимность. Любой, у кого есть средства, может исчезнуть. И отец Лины делал именно это в течение семнадцати лет.

На следующее утро после тридцатилетия Лины мне срочно позвонил адвокат Романа. Его клиент согласился немедленно встретиться со мной и попросил, чтобы я приехал один.

Человек, которым я восхищался в детстве, лежал в постели, приветствуя смерть, как давно потерянного друга. Быстро умирая от рака поджелудочной железы, Роман знал, что его время ограничено.

Гнев, печаль, замешательство – эмоции всплыли на поверхность, когда я наблюдал, как признаётся лучший друг моего отца. У него не хватило смелости увидеться со своим лучшим другом. Он слишком сильно любил свою дочь, чтобы признать правду; он бросил её, когда она больше всего в нём нуждалась.

В четырёх стенах своей больничной палаты Роман признался только:

– Оставить Лину было единственным способом защитить её. – Сообщение было ясным, и мне не нужно было давить на него.

Бывают моменты, когда секреты должны оставаться такими, нераскрытыми.

Роман Джеймс провёл последние семнадцать лет своей жизни в одиночестве в маленькой квартирке в Кенте. Живя скромно, он вёл тихую жизнь, без фанфар, без семьи. Это было печальное существование. И всё для того, чтобы защитить своего единственного ребёнка. И он настаивал, вернее, умолял, чтобы его дочь никогда не узнала его тайну.

– Я мёртв для неё, – тихо произнёс он.

В той комнате я дал умирающему обещание, с которым мой отец не согласился. Я полагаю, что у него было полное намерение рассказать Лине о существовании её отца до того, как у него случился сердечный приступ.