Чтение онлайн

Макс никого не слышит, он гладит холодный панцирь и улыбается.

– Когда он улыбается, - говорит Федя шепотом Хамиду, - он становится умней.

– Зачем ты это приволок, я не могу спать от вони, я с таким трудом выкинул эту гадость.
– Хамид смотрит на Федю грустно, Федя страшно изумлен.

***

Макс встает, сопит, подходит к строю, отталкивает Хамида и становится рядом с Федей. Он ласково смотрит на Федю сверху, укладывает свое сокровище в холщовый мешок на груди и, конечно, говорит: "Черепаха".

***

Хамид обнаружил себя на ковре всего залитого слезами, из носа тоже текло, так много он не пил никогда. Молочный свет наступающего дня осторожно сочился в удлиненные арки окон. Хамид хлопнул в ладоши. Два прислужника подняли его и провели к бассейну. Хамид на ходу расстегивал пояс длинного халата, постоял у воды голый, заросший черными волосами, потом медленно упал, завалившись на бок и заливая выплеснувшейся водой красивый рисунок пола.

Привели телохранителя. Смертник смотрел спокойно, без паники.

– Я ее убью, - сказал телохранитель.
– Почему никто не сказал, что у нее боевая подготовка, черт вас всех побери, почему ее пустили к хозяину так близко, почему твои люди с саблями оттеснили меня?!

– Я сам ее убью, - грустно ответил Хамид.
– Все краски истребованы, добавил он непонятно, - но красной для меня достаточно, поэтому твою участь решу не я. Сюда прилетает секретарь Феди и его доверенное лицо, пусть он решает с тобой.

– Я хочу видеть, как ты будешь ее убивать.
– Телохранитель почему-то говорил с вызовом, словно сомневаясь в способности кого-либо вообще убить такую женщину.

– Никто не увидит ее смерти, ее запрут в сундук и бросят в море! неожиданно для себя закричал Хамид.
– Пошел вон! Попробуешь сунуться к ней - пристрелю!

Ну и дурдом!
– заявил телохранитель, но Хамид этого уже не слышал - он опустился с головой под воду и скрутился, утробно согнувшись, сколько позволял живот, к коленям, пузыри воздуха щекотно пробегали по телу, шевеля черные жесткие волосы.

***

Далила и Казимир ждали Зику вечером в маленьком и очень шумном кафе. Пахло жженым кофе, мясом и табаком. Столик был грязный, Далила рассматривала тонкий стакан, в стакане в сомнительном коктейле утопился кружок лимона.

– Здесь воняет!
– сказала она в третий раз.

Ее толкнул проходивший мимо молодой человек в очках. Она выслушала его бормотания, которые должны были, вероятно, означать извинения, дождалась, когда он уставился, моргая в стекла очков, в зал, отыскивая кого-то поверх голов, и небрежно выставила ногу. Очкарик споткнулся, залив ей джинсы водкой с апельсиновым соком. Далила обозвала все это "дерьмом".

Казимир сказал, что в приличное место горбуна Зику не пустят, и отговорил идти в туалет отмываться. Он полил ей на ногу из бутылки минеральную воду. Остаток воды в бутылке выпил из горлышка подоспевший запыхавшийся Зигизмунд.

Он был так возбужден, что бутылка тряслась, а вода заливала его старую рубашку на груди.

Часов и перстня, конечно, уже не было, но информация того стоила!

– Это были мои любимые золотые часы!
– Казимир стукнул по столу.

– Что там часы, посчитай свои денежки, хватит ли тебе снять хороший катер на неделю! Нам придется теперь плавать туда-сюда по морю!

– Я не люблю морских прогулок, а часы - это еще и память!

– Хватит орать, друзья детства, - вмешалась Далила.
– Давайте послушаем, что же он узнал за эти часы!

– Красивая русская с раной в боку в доме Хамида устроила танец с кинжалом и проткнула горло большому авторитету из России!
– Зигизмунд был очень доволен собой.

– Потише, тебя же в Лондоне слышно!
– зашипел Казимир.

– Да все не так было!
– сказали им с соседнего столика.
– Она зарезала его в постели, он ее хотел изнасиловать, а она сама из полиции!

– Жора, не трави тюльку, если не в курсе!
– Это уже от другого столика.
– Ее привезли специально, чтобы прикончить Федю Самосвала, он там помешал кому-то в русском правительстве!

Далила застыла, боясь оглянуться.

– Жалко девочку, - сказала ужасающих размеров женщина с крашеными рыжими волосами, которая вдруг подошла вытереть столик.
– Ее теперь в сундук и за борт! Говорят, она супермодель.
– Женщина собрала все стаканы, засунув в них пальцы, и елозила мокрой тряпкой, тряпка слабо пахла хлоркой.

– Ну что за люди, ничего не знают, а так говорят! Это турки наняли агента КГБ, красивую бабу, отличницу боевой подготовки, она убрала шишку-финансиста, он кому-то денег не дал на выборы!
– Худой бородатый еврей в круглой шапочке на макушке жестикулировал, стараясь привлечь внимание Далилы.

– Нам пора, - сказал Казимир и первым вышел из кафе, не поднимая головы.

Далила высмеяла конспирацию Казимира и усадила друзей детства на скамейке возле фонтана. На скамейке уже сидела старушка и наблюдала за ребенком у воды.

– Вы говорите по-русски?
– спросила Далила у старушки.

Старушка неуверенно улыбнулась и пожала плечами, с интересом наблюдая за ртом Далилы.

– Можно говорить.
– Далила почти силой усадила стариков и села между ними.

– Нет, ну что в мире творится, а? Пернуть нельзя, чтобы тебе по-русски...
– начал было Зика, но его быстро и громко убедили говорить по существу.

– Это какой-то стамбульский синдром русского присутствия!
– не удержалась от диагноза Далила.

Зигизмунд, торопясь и глотая окончания слов, еще раз повторил добытую информацию.

– Ты хочешь сказать, - задумчиво начал Казимир, утирая лоб платком, что русская девочка зарезала большого толстого русского и ее собираются утопить в сундуке, как сказали эти.., эти люди в кафе?

– Ну да! Правда, про железный ящик еще не точно решено, но с предыдущими плохими девочками, у которых вдруг умирал клиент, так и делали! Ночью - в море!

– Ты хочешь сказать, - Казимир стал еще более задумчивым, - что эти люди в кафе!..

Я имею в виду, что они все это знали и нам так и сказали?!

– Ну да, - тихо ответил Зика.

– Тогда зачем ты лишил меня часов и кольца, идиот!
– закричал Казимир и попытался вцепиться в Зику, но Далила мешала, отталкивая его руки.
– Если все вокруг говорят про это на каждом шагу?!

– Нашелся умник!
– закричал Зика.
– Бинокль он купил! Пошел бы в кафе, залез на стол и спросил бы про все это громко! Нечего было меня посылать на такое опасное дело!
– Зика отодвигался подальше на скамье, пока она не кончилась.