Чтение онлайн

– Вроде того. И еще три года музыкальной школы.

– Я буду завтра танцевать. Я провожу этого... Федю. Только можно самой выбрать одежду?

– Ну-ну, - озадаченно сказала Лиза.

– Как зовут этого мальчика? С медальоном.

– Илия. Хочешь его?

– Да, - сказала Ева.

***

Далила устало смахнула волосы с лица. Она села на траву, рассматривая огромный белый дом, стараясь хотя бы немного объяснить себе логику архитектора. Дом был совершенно асимметричен и нелеп. Может быть, его надо рассматривать с вертолета?

Зигизмунд разговаривал с двумя женщинами-полицейскими. Пышнотелые, с кривыми ногами, турецкие женщины лениво жевали резинку, кивали головами, смотрели по очереди бумажку горбуна - вид на жительство, а потом честно поделили небольшие деньги. Горбун жестами показал Далиле, что надо уходить. Далила посмотрела на ворота. К ним, кланяясь и улыбаясь, подходил смешной толстяк в длинном халате. Он поговорил с Зигизмундом, поклонился еще несколько раз и профессионально раздел взглядом Далилу. Далила показала язык.

Они пошли по узкой улице, прижимаясь к шершавым стенам, когда проезжали потные велосипедисты или кто-то тащил тележку.

– Тебя хотят купить, - сказал Зигизмунд, остановившись передохнуть и утирая пот.
– Ветер поднимается. Скоро зима, а у меня нет пальто.

– Мама, мама, ну что мы будем делать, когда настанут злые холода?! закричала вдруг песню Далила, запрокинув голову.
– У меня нет теплого платочка, у тебя нет теплого пальта!

На круглые камни упало несколько монет.

– А я не папина, да и не мамина!
– орала Далила, веселясь.
– Я на улице росла, меня курица снесла!
– Она разрезала визгливой скрипкой застоявшийся воздух улицы.

Сквозь пыльные окна на них смотрели плохо различимые люди. Мужчина в майке и семейных трусах вышел на крошечный балкон. Далила играла, притопывая ногой, Зика тянул ее, испуганно схватив сзади за джинсовую безрукавку.

– И кому надо так орать?
– крикнули ей с балкона, обрадовав одесским выговором.
– Хочешь есть, поднимайся, только без урода!

***

Далила влетела в комнату над пекарней злая и потная. Она бросила скрипку на кровать и стала раздеваться, не обращая внимания на двух стариков.

Казимир стоял с биноклем у окна, Зика обессиленно сел на пол сразу у двери.

Голая Далила пустила холодную воду в крохотной душевой кабине, задвинула грязный полиэтилен занавесок.

– Сколько мы будем изображать бременских музыкантов?! Нет ее там! крикнула она сквозь шум воды.

Горбун расслабленно вытянул ноги.

– Устал я, Казя. Староват для таких авантюр. Все сижу и думаю, что сейчас пальнут или схватят эту брандахлыстку. И я больше не могу слышать эту скрипку. Это невозможно. Она еще и поет! Откуда столько силы у женщины, прости меня Господи?

Казимир молчал, затаив дыхание. Он увидел на балконе Еву.

– Детка, - позвал он, - иди глянь, что-то у меня с глазами плохо. Как в тумане.

Далила подошла мокрая, тяжело дыша. Она взяла бинокль, и Казимир вздрогнул от прикосновения холодной ладони.

Зигизмунд с блаженным спокойствием на лице рассматривал голую женскую грудь с

Розовыми, приподнимающимися в такт дыханию сосками.

Казимир опустил глаза и видел хорошо только красивый сильный живот и капли воды, стекающие у пупка.

Далила, задержав дыхание, нашла биноклем балкон и две грустные фигурки на нем. Ева сидела на коврике с мальчиком-подростком, и ее лицо можно было рассмотреть, только когда они переставали разговаривать и поднимали головы или когда Ева поправляла волосы, проводя тыльной стороной ладони от щеки вверх.

***

Ева держала руки мальчика в своих руках и смотрела в безучастные глаза цвета густого шоколада.

Илия сказал, что он говорит с Хамидом по-русски и по-таджикски, потому что жил в Таджикистане, Хамид привез его оттуда.

– Когда ты жил там?
– Они сидели на балконе на маленьких цветных подушках.
– Где твои родители?

– Я жил там очень давно, когда был маленький. Родители продали меня Хамиду, я был не против, потому что Хамид пообещал мне вечную жизнь.

– Бред, - сказала Ева, нахмурившись.

– Нет, это правда, я всегда буду такой, как сейчас, я сам выбрал себе этот возраст, я дорос до него и больше не буду расти.

– Сколько же тебе лет?

– Не знаю, какая разница, однажды мы с Хамидом были в Египте, я видел, как строили пирамиды.

– Ты действительно в это веришь?

– Я могу попасть в любое место и в любое время! И привести туда кого угодно.

– Ты что, можешь усыпить кого угодно?
– Ева взяла Илию за подбородок и постаралась поймать его зрачки.

– Это не сон, это исполнение желаний. Я умею это делать с любым человеком. Но у тебя болит бок и не дает тебе увидеть мечту.

– Когда Хамид тебя покупал, он знал, что ты умеешь это делать?

– Не знаю. Наверное, он понял. Он хотел мне сделать больно.., как это.., он хотел войти в меня, тогда я нашел его глаза и сделал все, что он хотел, но не наяву. Я показал ему в нем самом все, что он хотел.

– Откуда ты можешь знать, чего хочет взрослый мужчина?

– Да я не знаю этого! Я просто нахожу в нем самом то самое место, которое это знает, и усиливаю его! Я - король наслаждений!

– Слушай, король. Если ты такой старый и такой умный, какое твое любимое наслаждение?

– Делать все это! Ты веришь тому, что я говорю?

– Да.
– Ева осмотрела спокойное море и другой берег залива.

– Мне никто не верит, и я еще ни разу не был с женщиной. Мне это не интересно, как только я чего-то хочу с женщиной, мне все время кажется, что она впадает в транс и делает не то, что хочет сама. Как бы это объяснить?..

– Да, я понимаю, тебе не нужна женщина, ты делаешь сам себе удовольствие собственными внутренностями. И тебе начинает казаться, что женщина просто повторяет то, что ты ей приказываешь.