Чтение онлайн

– Нет, ты не понимаешь, должно быть что-то интересней.

– Что же это такое?
– Федя приподнялся, подперев голову рукой, стараясь рассмотреть лицо Хамида.

– Если бы я знал, я бы попробовал...
– Хамид говорил мечтательно.
– Но это не смерть, это я уже знаю, в смерти нет ничего интересного, авторитетно заявил он.

– Заткните хлебалы, умники, - приказано было из угла комнаты.

– Общение развивает умственные способности!
– неожиданно для себя громко сказал Хамид.

– Если, конечно, эти способности имеются, - добавил Федя.

Феде и Хамиду стало страшно и весело. Они объявили войну, днем ходили в интернате всегда вместе, ночью спали кое-как и по очереди, пару раз были нещадно избиты, Феде сломали нос. Но теперь при малейшей опасности становились спинами друг к другу и оборонялись с неистовством, напоминающим психический припадок. Через несколько дней их оставили в покое, и долгие беседы полушепотом по ночам никто в комнате не пресекал.

***

Ева открыла глаза. Она услышала слабый запах горячего молодого тела и легкое осторожное дыхание. Повела глазами, не, поворачивая головы, и обнаружила красивое лицо мальчика, склонившегося над ней. С его шеи свешивался странный кружок желтого металла. Грубо обработанный, с арабской вязью.

Ева пошевелилась и застонала от боли в боку. Мальчик сидел на корточках и ласково смотрел на нее. Ева провела рукой у себя между ног, потом поднесла ладонь к лицу, понюхала ее и заплакала. До этого у нее еще была надежда на бред или сон.

Мальчик погладил ее волосы, рассыпанные на полу. Ева села, обхватила колени и запрятала лицо. Мальчик запел. Ева удивленно подняла голову, увидела покачивающийся медальон. Она перестала плакать и затихла, баюкая про себя боль, уговаривая ее заснуть. Не было на свете места, куда бы Ева хотела попасть, - так велико было ее отчаяние и обида. И мальчик понял, что медальон не действует. Он перестал петь и стал показывать Еве, как ползет змея, извиваясь длинным и худым телом. То прилипая к полу, то приподнимаясь над ним, плавно и неуловимо красиво. Его ладонь изображала голову змеи, настороженно взлетая и дергаясь, а потом медленно прячась.

Ева вздохнула и улыбнулась.

Пришел Хамид, взял мальчика за руку, выговаривая ему на незнакомом языке. Мальчик уходил, оглядываясь.

Хамид внимательно осмотрел Еву, вздохнул и задумчиво похлюпал большой нижней губой о верхнюю.

– Ты немного опоздал, - сказала Ева, чувствуя, как ненависть прогоняет боль.
– Вторым будешь?

– Я с дохлыми рыбами не трахаюсь. Мне в этом деле нравится только игра, а не освобождение. Федя сказал, что ты никуда не годишься, но я тебя подлечу и попробую предлагать. Встань.

Ева встала. Хамид обошел ее вокруг, продолжая задумчиво хлюпать нижней губой.

– Можно выработать определенный стиль. Некоторым нравится. Ты действительно так хорошо стреляешь?

Ева молчала.

– А еще что-нибудь умеешь делать?

– Больше ничего.

– А танцевать? Танцевать! У тебя должно получаться очень даже ничего. Сдержанная страсть и отчаяние.
– Хамид хлопнул в ладоши.

Прибежавшие девушки прикрыли Еву покрывалом и повели за собой, улыбаясь и поглаживая ей руки.

– Да! Имей в виду. Не знаю, что там у тебя с головой, если ты ничего, кроме стрельбы, не умеешь. Но ты влезла в мир мужчин, здесь свои правила. Главное - не навреди. Ты поняла? Завтра мой друг уезжает. Он большой человек там, в Москве. Раньше вы таких называли бандитами, а потом на их деньги делали себе политиков и власть. Но главное - он мой друг. Тебя оденут, и ты придешь попрощаться. Без фокусов и без обид. Может, мы с ним и не увидимся больше в этом мире. Он очень хотел тебя найти и поговорить с тобой, не просто бабу, понимаешь?

Ева остановилась, делая вид, что разглядывает узор на толстом ковре, и пряча глаза.

– Пусть он уедет в хорошем настроении.
– Хамид махнул рукой, девушки увели Еву.

***

– Она нам не подходит.
– Лиза подошла, как всегда, неслышно, Хамид дернулся от неожиданности.

– На всякую женщину есть свой ценитель, - раздраженно сказал он.

– Но она опасна, она принесет одни неприятности. Она слишком горда и не понимает наслаждения.

– Это вопрос времени и воспитания.
– Хамид упрямился и раздражался, потому что Лиза была права.

– Илия не смог ее усыпить. Хамид удивленно посмотрел на Лизу. Вошел слуга и зашептал на ухо Хамиду. Потом поклонился и ушел.

Хамид поманил Лизу и прошел в противоположное крыло дома. Они встали у окна и услышали слабую красивую мелодию. Недалеко от ворот грязный горбун играл на губной гармошке. Ему аккомпанировала скрипка, натужно и тоскливо. На скрипке играла статная желтоволосая женщина, молодая и сильная. В черный пластиковый пакет на земле прохожие бросали деньги. Вдруг скрипка набрала силу и закричала неуместно и пронзительно знакомую старую мелодию. Лиза скривилась, Хамид тоже подумал, что это уже чересчур.

– Что это она играет такое знакомое, не уловить?
– Хамид профессиональным взглядом осмотрел длинные крепкие ноги в джинсах, богатые волосы с вплетенными бусинами, красивые крупные руки, - А ведь хороша. Пусть спросят горбуна, сколько он хочет за скандинавку.

***

Ева дернулась, как от грубого прикосновения, услышав, как где-то далеко скрипка противно наигрывала "Подмосковные вечера".

– Кто это играет?
– Ева схватила одну из девушек за руку, девушка бестолково улыбалась.
– Позовите вашу главную, ну!
– Ева уже кричала и топала ногами.

Лиза тронула ее за плечо. Ева дернулась к ней всем телом.

– Это играют "Подмосковные вечера", я хочу это слушать, покажите мне, кто это играет!

– Действительно. "Не слышны в саду даже шорохи". Я сразу не узнала. Лиза задумчиво смотрела в возбужденное лицо Евы.
– Что это ты так разволновалась, не дергайся, это на улице попрошайки играют. Горбун и деваха, кровь с молоком, не иначе из Рязани.

Ева выпрямилась.

– Можно посмотреть?

– Нельзя.

– Из Рязани - это когда волосы желтые, а лицо в веснушках?
– Ева почувствовала, как тело ее ожило и привычно напряглось, словно в предчувствии знакомой трудной работы.