Чтение онлайн

Он так и видел перед собой коридор лабиринта, кишащего монстрами и врагами, или новую страну, цивилизация которого зависит от вывертов его фантазии и умения считать, или крутое фэнтези с волшебным артефактом, талисманом, предметом….

Звонок на урок Денис воспринял как неприятную побудку на неприятнейшее дело. Может, прогулять? Что ему за это будет? Да ничего. Всегда можно нырнуть под крылышко омбудсмена. Уж Люция Куртовна пригреет, выслушает, в обиду не даст.

Да и не имеют право ему что-то делать, как-то наказывать. Теперь всё. Родительской и взрослой власти конец. Делай только, что хочешь, а что не хочешь, не делай. А заставить тебя – уже никаких инструментов нету, во как!

Раньше кнутом и пряником пользовались, а нынче одни пряники остались. А попробуй Дениса Лабутина одними этими пряниками заставить от компа отказаться. Да ни в жизнь! Хоть какой обалденный пряник будет! Хоть с какими примочками! Хоть на Луну билет в роскошном лайнере и выход в скафандре на поверхность! Чего там Луна какая-то, если, стоит загрузить в комп подходящую игрушку, и ты окажешься хоть на Луне, хоть на Юпитере, хоть на астероиде, хоть в самой далёкой галактике на пиратское злодейство чёрной дыры полюбуешься.

Так что подавитесь вы своей реальностью и всеми её соблазнами! Они ничто по сравнению с виртуальным существованием.

Денис шумно выдохнул, оказавшись за школьным двором. Прогуливать легко. Никакого наказания! А если и есть – то тьфу на него, потому как не задевает.

Успокоив таким образом свою совесть, Денис Лабутин помчался домой. Скинув одежду, оставшись лишь в трусах и футболке, он включил компьютер.

Здравствуй, мир! Здравствуй, слава! Здравствуй, власть! Здравствуй, огонь! Кинуться в него и гореть. Мучительно сладко. В огне убийств и стратегий.

Мельком коснулась Дениса мысль о маме, о деньгах – и пропала. Это потом. А сейчас – enter. Это его любимый пароль в виртуальном бытии. Иногда с этим паролем, с названием этой клавиши он отождествлял себя.

Enter. «Запасись оружием». Enter. «У тебя сто процентов жизни». Enter. «Убей». Enter. «Тебя ранили». Enter. «У тебя 80 процентов жизни». Enter…

Палец устаёт нажимать на «мышиный зуб». Денис трясёт рукой и понимает, что хочет пить.

Нажал на паузу. Сходил на кухню. Попил. Заодно проверил холодильник, сунул в зубы колбасу с хлебом. Жевал – даже вкуса не чувствовал. Потому что рука на пульсе игры, мозг отключён, а глаза почти неподвижны. Enter.

И вот он победил! Перешёл на новый уровень! На следующую ступеньку мастерства! Кла-асс!

Довольный своим достижением, Денис потянулся изо всех сил, щурясь на монитор и радостно скалясь на валяющегося в крови, заколотого и застреленного экранного человечка.

– Вот я тебя как! – процедил он, ухмыляясь. – Ухайдакал, будь здоров! А ты думал, я лох? И тебя не победю? Не запобеждаю? А вот-ка, да выкуси, – он повертел кукишем, – да задавись «Маздой», да кровью захлебнись, чувырло!

Он рассеянно огляделся по сторонам. Пробормотал:

– За это надо выпить. И съесть что-нибудь.

В холодильнике, однако, только гречневая каша и «попка» колбасы. Денис поморщился. Какая прелесть: гречка с колбасой! В морозилке замороженное куриное, но кто бы это разморозил бы и приготовил? Денису совершенно некогда. Корча рожи, Денис вытащил кастрюлю с кашей и «приговорил» её к уничтожению вместе с остатками колбасы.

На часах пропикало девять вечера. Через час вернётся мама.

Телефонный звонок подбросил его вверх.

– Да? – поднял он трубку.

– Здравствуй, Денисушка, – ласково проворковал женский голос. – Это Люция Куртовна. Как поживаешь?

– Ништяк себе.

– Отлично, я рада. А Зинаида Аркадьевна дома?

– Не, на работе ещё.

– На работе?... О… А ты ужинал?

– Да так себе. Пожевал чего-то…

– Что пожевал?

– Да чего нашлось, в холодильнике. Гречку да колбасу ледникового периода.

– Мгм. Понятно. Уроки-то сделал?

Денис помолчал. Чего тут скажешь? Люция Куртовна вздохнула в телефон.

– Денис, ты смотри, учёбу-то не запускай. Хочешь – не хочешь, а без образования никуда.

– Да знаю я, – поморщился Денис. – Просто это… ну…

– Ну? Чего – ну?

– Ну, не успеваю я, и всё.

– Почему, Денисушка?

В голосе – само сочувствие и готовность понять всё-всё на свете. И помочь во что бы то ни стало! Почему мама не такая, ну, почему?! Только о себе и думает.

Денису стало так себя жалко, что в горле застряла боль, а глаза защипало. Бедный покинутый ребёнок… при живой-то матери, при живом отце… Вот сюжет тюремной песни.

– Денис, с тобой всё в порядке? Может, к тебе приехать? – голос омбудсмена звучал встревожено.

– Не.

Денис шмыгнул.

– Нормалёк. Я в ажуре, Люция Куртовна. Щас за уроки засяду.

– Ночью-то? За уроки? – засомневалась та. – Думаешь, путное что выйдет? Ты лучше спать ложись, слышишь, Денис? Поспи нормально, а утро вечера мудренее, верно?

– Ну.

– Вот и хорошо. Ложись. Завтра подумаем, что делать.

– До свиданья.

– Спокойной ночи, Денисушка.

Короткие гудки обжигали прижавшееся к телефонной трубке ухо. Почему ему так тошно? Ничего же, вроде бы, такого не было, чтоб тошно было…

Где б найти отраду, чтоб до самого донышка сердца доставала? Ведь, вроде бы, на другой уровень перешёл, завтра можно другой осваивать. И так далее, и в таком же духе, хоть до бесконечности! Стоп. Разве бесконечность существует? А смерть?..

Денис Лабутин нахмурился, несколько встревоженный. Он так давно и так много видел виртуальную и телевизионную смерть во всех её неприглядных подробностях, от способов умертвия до всех стадий разложения, что ужас, трагедия и само таинство перехода из одной жизни в другую совершенно сгладились, растворились, смешались с игрой, и чувство страха смерти притупилось. Пока в неё играл.

А вот теперь подумалось: а всё же игра есть глупая игра, и смерть другого человека – не твоя смерть. А вот как умрёшь по-настоящему, что с тобой будет?

Денис подошёл к зеркалу, висящему в прихожей, приблизил к нему юное своё лицо. Обычное лицо. Ни одной морщинки, естественно, – в четырнадцать-то лет! Только глаза воспалённые какие-то, красные. Ну, это из-за компьютера. Выспится, и всё пройдёт.

Денис попытался представить знакомую по телепередачам про убийства и геймам картину своего собственного разложения, и не смог: страшно вдруг стало. Он поспешно отвернулся и тут услыхал поворот ключа в замке. Мама! Мамочка!