Интернат
Шрифт:
Денис бросился к двери открывать. Хмурость матери не остановила его порыв: он и не заметил, каково у матери настроение. Уткнулся ей в грудь, обнял за шею, ничего не говоря. Мама постояла недвижно, а потом медленно, словно нехотя, обняла сына одной рукой; в другой держала тяжёлую сумку. Они постояли так, потом мама положила сумку на тумбочку и обняла Дениса обеими руками.
– Денька, Денька, – вздохнула мама, оторвалась от сына и внимательно поглядела в его большие чёрные глаза.
– Я всё сожрал, – честно предупредил Денис.
– Понятно.
Она снова вздохнула. Взяла сумку, отправилась на кухню, принялась выкладывать продукты: три пакета дешёвой перловки, пять банок рыбных консервов, лук, картошку, морковь и капусту.
– Ух, ты! – обрадовался Денис. – Откуда богатство? Отец дал?
– Тётя Даша денег одолжила. Всё, что я купила, придётся на три недели растянуть.
– Ладно.
Денис молча помог матери распихать продукты и сел за стол. Она налила в кастрюлю воды, поставила на огонь.
– Прости, мам, – выдавил Денис.
– Охо-хо… Ты уроки сделал? – спросила устало.
– Мам… не сделал я.
– Ну, вот. Опять. Денис!
– Мам, да сделаю! Там немного, успею.
– Не знаю, как ты там успеешь. Уже почти одиннадцать вечера. До утра собрался над уроками корпеть? Чудо ты болотное. На кого растёшь? На уборщика складских помещений?
Денис насупился.
– Почему это – на уборщика? У меня обширные планы.
Мама усмехнулась.
– Да твои геймерские способности кому на самом деле понадобятся? Сам-ка поразмысли.
– Да хоть где! – вскинулся Денис.
Просветление закончилось. Здравый смысл и раскаяние были положены на обе лопатки. Дениса с новой, более непреодолимой силой, потянуло играть. Ну, как магнитом к железу, ей-ей!
Жаль, что глаза слипаются. Жаль, что уроки надо делать. Вообще, жаль, что вообще чего-то надо делать в этой паскудной волчьей жизни, и нельзя жить внутри компьютерной программы. Превратиться бы в бином информации. Во класс! И уроки учить не надо. И мамины просьбы побоку… Красота!
Мама скептически покачала головой.
– Ну, разве что в роли эксперта новой игры… Да и то – думаешь, подобных тебе мало? Ещё и драчка за такое место будет. А ведь всегда окажется кто-то побыстрей, половчей тебя. А в другой профессии – любой, между прочим! – твои навыки, что солома для супа – не нуж-ны… Ладно, иди давай спать, всё равно твои полушария ничего воспринять сейчас не смогут.
Денис презрительно поджал губы, выпрямился, чтобы всем своим видом показать, что он, как взрослый мужчина, имеет своё мнение и отказываться от него не собирается, и прошествовал в ванную вершить гигиенические дела. Мама сказала вдогонку:
– Не бросишь игру, погибнешь. В тебе и так мало человеческого осталось.
Задетый за живое, Денис обернулся.
– Чего это во мне мало осталось?
Мама устало отёрла лицо ладонью.
– Жалости. Сочувствия. Понимания. Сострадания, – ответила она, помолчала, вздохнула, рукой безнадёжно махнула. – Ладно. Иди, сынок, умывайся. По разумению ты ещё маленький, чего с тебя взять? Ты ж у меня как сыр в масле… у таких к другим сострадания нет.
– Почему это? – буркнул Денис.
– Не от куда. Сердце, как джем: в нём у праздного бездельника всё доброе тонет и вязнет. Спокойной ночи.
Денис несогласно передёрнул плечами и, не ответив, скрылся в ванной. Более тепло он попрощался на ночь с компьютером, чем с мамой, но он и не заметил этого. Под звуки мытья посуды и готовки еды на завтра Денис, немного поворочавшись, уснул.
Глава 6. АНКЕТА
Проснулся он под трескотню будильника. Взглянул, протирая глаза, на часы. Шесть пятьдесят. Пора вставать. Но почему будильник? Мама всегда сама его будила… Пораньше, что ли, ушла?
Он слез с кровати, зашаркал в ванную, умылся холодной водой и только после этого посетил кухню. Завтрак на столе. Записка какая-то…
С неприятным предчувствием Денис взял листочек и прочитал: «Еда в холодильнике. Сделай уроки. Или мне репетитора нанять? Вечером поговорим»,
«Вечером поговорим» – это хм… фигово. Это ж надо сидеть, слушать, время терять; лучше бы в компе торчать, на самом деле. Придётся фальшиво унылить: типа, как я раскаиваюсь, братцы, какой же я, оказывается, болван, балбес, балда, бортухай, бумбель и прочее всё такого же свойства.
В холодильнике две кастрюльки: побольше – с супом из говяжьих костей с капустой, картошкой, морквой и луком, посыпанный петрушкой и укропом, поменьше – с варёным рисом. Ни колбаски, ни маслица. Консерва, правда, есть какая-то. «Рыбные фрикадельки». Гадость.
У Дениса впервые промелькнула мысль, что стоило ему не красть деньги на «мыльный пузырь», и он бы лакомился и мясом, и колбасой, и сливками, и чипсами, и ананасами в банке.
Собираясь в школу, он перекидывал в уме обе возможности: сытость без игры, голод с игрой. Оптимально – сытость с игрой. И почему ему такая мать попалась?! Неудачница какая-то. Была б вот она бизнес-леди! Класс!
Повздыхал Денис и вышел из дома.
Восемь. Время есть. У подъезда сидел дышал чау-чау Ройбуш. Денис наклонился, погладил густую шелковистую шерсть.
– Привет, Ройбуш! Сторожишь кучу ступенек?
Ройбуш моргнул, пригнул голову, деликатно намекая, что человеческое прикосновение ему неприятно. Денис хмыкнул.
– Па-адумаешь, хрыч собачий, шапка меховая… даже не носк.
Его странно задело, что старый знакомый пёс пренебрёг его лаской. Хотя, по большому счёту, какая разница? Нужна ему больно преданность чужого питомца. У него дома, между прочим, лучше всякого животного есть – компьютер. С ним тоже разговаривать можно. Он и похвалить в состоянии, не то, что бессловесная тварь с шерстью, хвостом, белыми клыками и фиолетовым языком.
Денис резко выпрямился и убыстрился к школе. Ещё думать о какой-то там собаке! Ха.
Перед первым уроком его ждал непонятный сюрприз: скреплённые стиплером несколько листов печатного текста, и записочка. Надя объяснила:
– Это тебе анкета от Люции. Скоро всем такие будет раздавать.
– И чё сказала? – спросил Лабутин, вертя в пальцах записку со словами «Денис, заполни всё аккуратно, пожалуйста, и принеси мне в кабинет, когда готово будет. С уважением Люция Куртовна».
– Ничего такого, – пожала плечами Надя Ляшко. – А ты чего-то ждал, что ли?