Чтение онлайн

– нейтральная держава может разрешить перевозку по своей территории раненых и больных, принадлежащих к воюющим армиям, под условием, что везущие их поезда не перевозили бы ни войск, ни военных припасов. Доставленные при этих условиях на нейтральную территорию одним из воюющих раненые и больные, принадлежащие его противнику, должны быть содержимы нейтральной державой так, чтобы они не могли снова принять участие в военных действиях. Такие же обязанности лежат на ней и по отношению к раненым и больным другой армии, вверенным ее попечению;

– к водворенным раненым и больным применяется Женевская конвенция 126 .

Анализ положений указанных норм позволяет сделать ряд выводов, существенных для дальнейших рассуждений по теме исследования:

1. В Конвенциях отсутствует детальная проработка статуса, прав и обязанностей интернированных, а также прав и обязанностей нейтрального государства по отношению к ним.

2. В нейтральных странах могут быть интернированы только военнослужащие воюющих государств, статус которых сохраняется на весь период интернирования. Гражданские лица в качестве субъектов интернирования не рассматриваются.

3. На нейтральное государство возлагается обязанность размещения интернированных вдали от театра войны.

4. Определяя местопребывание интернированных, нейтральное государство свободно в его выборе – это могут быть лагеря либо даже места с более строгим режимом содержания. Однако при этом не формулируются причины утяжеления участи интернированных.

5. Отдельно определяется статус офицерского состава, интернирование которого по решению нейтрального государства может быть не связано с лишением свободы.

6. Расходы по содержанию интернированных лиц возлагаются на нейтральное государство c последующей их компенсацией державой, к гражданам которой они принадлежат.

7. Режим интернирования действует только в период вооруженного конфликта. После его окончания интернированные лица освобождаются и передаются государству, гражданами которого они являются.

8. В отношении интернированных должен соблюдаться принцип гуманности – «человеколюбия».

К 1930-м годам Советский Союз признал ряд заключенных Российской империей международных договоров, декларировавших необходимость гуманного отношения к участникам военных конфликтов. В июне 1918 года Совет Народных Комиссаров Российской Советской Федеративной Социалистической Республики довел до сведения «Международного Комитета Красного Креста в Женеве и правительств всех государств, признавших Женевскую Конвенцию, что эта Конвенция, как в ее первоначальной, так и во всех ее позднейших редакциях, а также и все другие международные конвенции и соглашения, касающиеся Красного Креста, признанные Россией до октября 1917 года, признаются и будут соблюдаемы Российским Советским Правительством, которое сохраняет все права и прерогативы, основанные на этих конвенциях и соглашениях» 127 . Конвенции (V и XIII), выполнявшие гуманитарные функции, хотя напрямую и не назывались в Постановлении СНК, тем не менее подпадали под обозначенные критерии – «касающиеся Красного Креста».

В целом комплекс Гаагского права был признан Советским Союзом только в 1955 году. СССР в ответ на просьбу Правительства Нидерландов, являющегося депозитарием Гаагских конвенций 1899 и 1907 годов, сообщил, что «Правительство Союза Советских Социалистических Республик признает ратифицированные Россией Гаагские конвенции 1899 и 1907 гг., … в той мере, в какой эти Конвенции и Декларации не противоречат Уставу ООН…» 128 .

В 1930-е годы практическая деятельность Правительства Советского Союза в отношении интернированных иностранцев в основном соответствовала международно-правовым нормам, закрепленным в соответствующих Гаагских конвенциях. СССР разоружал воинские и партизанские формирования, отдельных военнослужащих и партизан, переходивших на его территорию. Принимал меры к размещению интернированных лиц вдали от театра войны, нес расходы на их содержание.

В то же время СССР обладал определенной степенью свободы в отношении лиц, принадлежащих к конфликтующим сторонам, переходившим на его территорию. И основанием для этого было отсутствие объявленного состояния войны между Японией и Китаем, наличие которого влечет за собой правовые последствия, регулируемые Гаагскими конвенциями, в том числе и в отношении интернированных лиц. Согласно букве Конвенций, интернирование ограничено во времени, и крайним пределом его действия является период окончания вооруженного конфликта 129 . Соответственно, и статус интернированных лиц сохраняется на период вооруженного конфликта, и до его окончания нейтральная держава обязана не допустить возобновления участия в нем интернированных, т.е. должна содержать их на своей территории. Советский Союз репатриировал часть интернированных китайских формирований после сравнительно недолгого их пребывания на территории СССР. В ответ на выраженную делегатом Японии в Лиге Наций Ё. Мацуока 130 озабоченность возможным разрешением генералу Су выехать из Советского Союза, что, несомненно, «создаст плохое впечатление в Японии», нарком иностранных дел М.М. Литвинов спросил, «требуют ли они [японцы] интернирования по праву войны и тем самым признают статус войны», после чего японский дипломат отшутился и затем к этой теме больше не возвращался 131 .

Небезынтересным будет упоминание о том, что в конце тридцатых годов британский суд признал конфликт в Маньчжурии войной. В начале 1930-х годов британская судоходная компания отдала японской фирме Кавасаки судно при условии, что в случае возникновения войны с участием Японии контракт прекращает действие. После вторжения Японии в Маньчжурию британская компания заявила о расторжении контракта. Японская сторона обжаловала эти действия в британском суде, ссылаясь на то, что Япония не находится в состоянии войны с Китаем. В 1937 году Британский суд Королевской скамьи решил, что реальные действия зачастую свидетельствуют более верно, чем слова, и поэтому суд свободен на основе фактов установить, что началась война 132 .

Вопрос об обстоятельствах интернирования китайских вооруженных формирований, впоследствии размещенных в Сибири, в исследованиях, за редким исключением, не рассматривался 133 . В архивных документах сведения по этой тематике представлены достаточно скупо. Тем не менее имеющаяся информация (в первую очередь архивные данные) о выходе в СССР армий гоминьдановских генералов Су Бинвэня, Ма Чжаншаня, Ли Ду и Ван Дэлиня, а также более мелких воинских подразделений и партизанских отрядов позволяет реконструировать обстоятельства перехода и непосредственно процесс интернирования, в результате которого в 1932– 1934 годы на территории Сибири с остановками на различные сроки – от двух месяцев до нескольких лет – оказались более 10 000 иностранцев.

Первые сведения об интернировании китайцев, впоследствии размещенных в Сибири, относятся к весне – лету 1932 года. Около 80 новобранцев, мобилизованных в армию генерала Ли Ду, пробыв в войсках немногим больше месяца, не желая воевать, в мае перешли в СССР в районе ст. Иман 134 (через д. Тян-мы-сы с китайской стороны) 135 . В июле 1932 года на территорию Советского Союза в районе Абагайтуя вышло около 70 военнослужащих одной из частей генерала Ма Чжаншаня во главе с командиром роты Чжен-Ля-Чином 136 .

В это же время вооруженный отряд из 70 человек под командованием Ли-тау перешел на советскую сторону и был интернирован в районе Имана. Информация о том, что явилось побудительным мотивом для ухода в СССР подразделения Ли-тау, в архивных материалах не сохранилась. Согласно показаниям одного из членов отряда Ван-чжи-цая обстоятельства перехода были следующими: «В июле 1932 г. наш начальник Ли-тау отобрал 70 человек вооруженных винтовками солдат, в том числе и меня, [мы] погрузились на паром и поехали на советскую сторону. С какой целью, я не знаю, т.к. он нам не сказал, но приказал соблюдать тишину и оружие применять по команде. Лишь только наш паром проследовал пограничную зону, из закругления вышел советский пограничный катер… и командир предложил нам пристать к советскому берегу. Нас обезоружили …» 137 .

Все три группы китайцев после проведения фильтрационных мероприятий были направлены в Западно-Сибирский край. Таким образом, первыми интернированными, размещенными в Сибири, явились дезертиры из антияпонских армий гоминьдановских генералов, перешедшие на территорию СССР на Дальнем Востоке и в районе Забайкалья. Сведения об иных случаях размещения интернированных в Сибири до декабря 1932 года в архивных материалах отсутствуют.

Очередное появление китайцев в Сибири связано с интернированием армий гоминьдановских генералов Су Бинвэня, Ма Чжаншаня, Ли Ду и Ван Дэлиня, отступивших в пределы СССР в декабре 1932 – январе 1933 годов.