Чтение онлайн

Он вернулся на диван, и я слышала, как он чем-то захрустел. Мое положение, сам факт того, что представляю собой жалкое зрелище, пока он перекусывает, привели меня в ярость. Хорошо, что на мне была повязка, которая это скрывала.

– Дорогая, ты в порядке? Ты хочешь что-то сказать?

Значит, скрывала не совсем. Я знала, что он пытается вывести меня из себя, и не думайте, что, понимая это, мне было легче сохранить спокойствие дзен-буддиста.

– Нет, спасибо. Все хорошо.

Он погладил меня по голове.

– Ты уверена? Мне хотелось бы, чтобы ты говорила честно.

Я знала, что, если буду говорить начистоту, у меня будет масса неприятностей, так что я покачала головой и покрепче сжала губы, чтобы не поддаться искушению.

– Не хочешь есть? Тебя это беспокоит? Я могу тебя покормить.

Я не хотела есть, как животное, из миски, и открыла рот, чтобы отказаться, и тут почувствовала, как его пальцы запихивают мне что-то в рот. Кубик какого-то сыра. Я медленно и с удовольствием его жевала. Когда я проглотила сыр, он скормил мне оливку. Масляную и сладкую. Когда я проглотила и ее, он поднес мне ко рту пальцы. На этот раз в них ничего не было. Не раздумывая, я обсосала и вылизала их. В знак благодарности за то, что меня не унижают и не обращаются со мной, как с животным. Вдруг я почувствовала себя одной из его кошек.

Он убрал пальцы и снова стал запихивать мне что-то в рот. На этот раз это был его член, прижатый к моим губам. Я открыла рот, готовая его принять, сгорая от нетерпения и желания, но он сгреб мои волосы и, удерживая меня, начал трахать меня в рот. Я изогнула на секунду руки, и страх того, что я могу задохнуться, заставил меня забыть, что я не могу ничего ими сделать. Я уткнулась в него носом, отчаянно пытаясь дышать и хоть немного отодвинуть голову. Я чувствовала, как его член увеличивается у меня во рту в ответ на мои попытки сопротивления, и попыталась дать ему понять, что это уже слишком и он должен хоть на секунду меня оставить. Я не могла жестикулировать, не могла говорить, повязка на глазах была мокра от слез, но я не была уверена в том, что он это осознает. Или что ему не все равно.

Когда он кончил мне в рот, я проглотила все, что смогла, хотя, когда он вынул член и я смогла отдышаться, я почувствовала, как что-то – или его сперма, или мои слюни – капает у меня с подбородка. Высший класс.

Он потащил меня за волосы, и я наполовину волочилась за ним по полу, наполовину ползла, как могла, в своих оковах к дивану, чтобы он, сев, смог погладить меня по голове. Я немного успокоилась, сердце стало биться ровнее, хотя я чувствовала себя неплохо и была готова к обороне.

Не знаю, сколько мы просидели так, но достаточно для того, чтобы дыхание пришло в норму. Его рука на моей голове оказывала на меня почти гипнотическое действие, и я успокоилась. Но тут он снова заговорил:

– Нам нужно еще поработать над твоей осанкой. И тем, как ты ко мне обращаешься, а?

Мерзавец. И что ему надо? Сколько раз я не назвала его Господином за последний час? И как сильно я сутулюсь? Я отвела плечи назад, размахивая кулаками после драки? Возможно. Но это не навредит, правда?

Он дернул меня за сосок, выводя меня из состояния паники.

– Не так ли?

– Да.

– Да?

Ну и…

– Да, Господин.

Он поставил меня на ноги и развязал руки. Я немного потянулась, чувствуя себя лучше и понемногу приходя в чувство – что продлилось буквально пару секунд, пока он не связал мне руки спереди.

– Наклонись вперед.

Сердце у меня забилось, поскольку это была любимая поза Джеймса для наказания.

Дерьмо.

Его голос звучал у меня в ушах. Возможно, мне было бы проще, если б я могла его видеть, но я ощутила приступ животного страха.

– Я не буду повторять. Наклонись.

Становясь в позу, я вся дрожала, но у меня и мысли не было о неповиновении. Достижение или глупость? Я не знала точно. Он начал бить меня, но не хлыстом. Что-то длиннее, гибче, и было так больно, что у меня перехватывало дыхание при каждом ударе, рассекающем воздух и ранящем мой зад. Он избил одну ягодицу, затем другую. Удары были неритмичными, их нельзя было посчитать, и было непонятно, сколько это продлится. Я не знала, сколько ударов он нанес, было просто больно. Чертовски больно. Каждый удар причинял боль, и каждый следующий был нестерпим. Боль накатывала волнами. Наказания Шарлотты уже казались пустяком, и не знала, сколько времени это может продлиться, испытание казалось мне невыносимым.

Наконец он остановился. Он стиснул руками мой зад, отчего у меня перехватило дыхание.

– Думаю, теперь ты запомнишь?

Мой ответ прозвучал скомканно и быстро:

– Да, да. Конечно.

Быстро и глупо. Я осознала свою ошибку, когда он вновь принялся за свое.

– Простите, Господин. Да, Господин!

Удары посыпались чаще, чем я могла это осознавать. Быстрее, чем я могла вынести. Каждый удар, рассекающий мой зад, был подобен агонии. Я была уверена, что истекаю кровью. Я не могла вообразить, настолько сильна была боль.

Я хотела остановиться. Но не могла его разочаровывать. И не хотела использовать стоп-слово. Я могла это вынести. Не только из-за чертова упрямства и гордости, но и потому, что это было самым трудным вызовом за все время нашего знакомства и я не собиралась сдаваться. Но было так больно, и, не имея ни малейшего представления о том, сколько это продлится, я просто не могла с этим справиться. После стрессов и напряжения последних недель, унижения и смятения, которые я испытала, раздеваясь, сенсорной депривиации (я даже не могла посмотреть на него, чтобы чуточку успокоиться), это было уже слишком.

Я начала плакать и не могла остановиться. Звуки моих рыданий казались странными и пугающими даже мне самой. В них была боль, отчаяние и надлом. Он ударил меня еще пару раз, и потом я услышала, как он положил орудие пытки на пол. Все кончилось. Но я не могла остановиться. Я рыдала, когда он развязал мне запястья и локти, снял повязку с глаз и принес откуда-то одеяло. Я рыдала, когда он вел меня к дивану и сел на него, похлопывая по ноге и приглашая свернуться клубком рядом с ним, положив голову ему на колени. Я рыдала, когда он осторожно прикрыл мою наготу, стараясь не притронуться к моему заду. Я плакала, пока у меня не заболело горло, пока мои всхлипывания не перешли в сопение и временами в икоту. Я рыдала, пока не почувствовала, что больше рыдать не могу. Это были слезы очищения и избавления от напряжения. Я чувствовала себя сломленной и восставшей. Это были не слезы огорчения, и я не могла остановить их. И я продолжала плакать, пока он гладил меня по волосам и ждал.

А затем я уснула.

Я проснулась в луже собственных слюней. Лежа на его бедре. Класс. Должно быть, после всего того, что произошло, он принимает меня за полную идиотку. За долю секунды все пронеслось у меня перед глазами, и я ужаснулась. Мне захотелось схватить одежду и убежать. Но тогда придется пошевелиться, потом разговаривать и терпеть его взгляд. Так что я лежала очень тихо в мигающем свете телевизора, который, по-видимому, включили, когда я спала, и пыталась понять, сколько времени прошло и что делать дальше.