Чтение онлайн

— О-о-о, это потрясающе, — пробормотал он. — В Аме­рике девушки совсем не знают, что им делать с крайней плотью.

Все в нем было то, что надо: запах, кожа, и на вкус он был просто великолепен. И секс у нас был отличный. Во всем его теле чувствовалась какая-то радость, веселье, ка­кое-то ощущение благодарности за то, что он обладает мной. Я никак не могла остановиться, лаская его тело и пальцами, и губами, желание переполняло меня. Рядом с ним у меня было такое чувство, словно он был со мной всегда. А он брал меня снова и снова с неослабевающей энергией, поистине потрясающей мощью. И всякий раз, когда он кончал, по телу его проходила волна судорог, крепкие мускулы, словно прибой, бились о мое тело, под­нимая в моем организме ответную волну — предвестницу оргазма.

Мы спали часа два, потом оба одновременно просну­лись и опять бросились друг на друга. Потом слушали по радио утренние новости. Там все одно и то же: бомбы, смерти, выборы в одной стране, перевыборы в другой. Говорили мы немного. Я не знала, о чем с ним говорить. Спасибо, это было упоительно, но понимаешь, мы боль­ше никогда не встретимся, разве нет? Разве ты сам этого не знаешь? Через пару часов я отправлюсь в Лондон, а ты полетишь в свой Сан-Диего, или как там его.

Но молчание наше не было натянутым, нам было хоро­шо молчать вместе, уютно, я всегда мечтала встретить че­ловека, с которым так уютно вместе молчать.

Потом я почистила зубы. Вышла из туалета — а он уже одет. Он молча смотрел, как я надеваю пальто; мне нужно было спешить на электричку.

— Может, вызвать такси? — спросил он. Сколько раз в жизни я уже слышала этот вопрос?

— Нет, спасибо, пройдусь пешком.

— Это не очень далеко?

— Не очень.

Он встал, подошел ко мне. Положил руки мне на бедра и нежно поцеловал в губы. Я слишком много вкладываю в этот поцелуй, разве нет? Этот поцелуй обещал, он обе­щал еще, обещал много, стоит мне только захотеть. В нем был вопрос, который можно было понять, как хочешь, зато ответ уже был известен заранее.

— Счастливо доехать, — сказал он.

— До свидания, — ответила я и закрыла за собой дверь. Калифорния, Калифорния, до тебя тысячи миль. Я улыб­нулась. Утро оказалось теплей и ярче, чем я ожидала

vendredi, к 5 mars

Я снова в Лондоне, день вполне сносный, весенний. Нет этой убийственной жары, тепло и приятно, можно сидеть на воздухе и подумывать, не скинуть ли плащ. За­чем вообще его надела. Сходила в излюбленные места, встретила С, одного из приятелей моего Мальчика. Послед­ние о нем новости: его бросила эта рыжая девица, кото­рая не нашла ничего лучшего, как закругить роман с его соседом. Формально, как я полагаю, С. — и мой приятель тоже, поскольку нас обоих он знает примерно одинаковое время. Но если предположить, что все мужчины, которые не примчались поддержать меня после нашего разрыва, чтобы предложить чего-нибудь выпить и сказать, что все мужики — сволочи, находятся на стороне Мальчика, то С. тоже входит в число его сторонников.

Я улыбнулась и помахала рукой. Он перешел через до­рогу и поцеловал меня в щеку.

— Тыщу лет не виделись, — сказал он. — Как поживаешь?

— Жива-здорова, как видишь, — ответила я. — Да и все остальное нормально. Как твои курсы мотоцикла?

— О, просто здорово. Потрясающе. Иду сегодня смот­реть Дукати 996 Т. — Первый признак всякого неофита — употребление непонятных и экзотических словечек. Да будут благословенны его хлопчатобумажные носки.

— Здорово.

Мы помолчали, улыбаясь друг другу.

— Может, сходим перекусим чего-нибудь?

Мы зашли в какое-то мрачное восточное кафе. Нам подали какое-то непонятное мясо в соусе, приготовлен­ном, похоже, из порошкового супа. Но, слава богу, хоть чай оказался очень даже неплохой: свежезаваренный и го­рячий. С. рассказал, что в одной компании мотоциклет­ных фанов, с ног до головы одетых в кожу, он познако­мился с одной женщиной, и теперь они встречаются. Он куда-то торопился, и я пошла проводить его до метро.

— Я все не решаюсь спросить, но...

— А я все думал, когда же ты начнешь о нем спрашивать. Мы остановились на тротуаре. Послеобеденная толпа

обтекала нас с обеих сторон

— Да вот, понимаешь, мне все не дает покоя одна мысль: интересно, что он сказал, почему мы с ним разбежались?

Понимаю, не совсем красиво я тут выглядела, но на что только не пойдешь, чтобы удовлетворить естественное любопытство?

С. беспомощно всплеснул ладонями.

— Да что обычно говорят мужчины в этом случае. Мы вообще-то мало знаем друг друга, мы с ним не очень близкие приятели... Мне лично кажется, он еще не совсем повзрослел, ей-богу.

— Не скрывай ничего, говори все, что знаешь, даже если мне будет неприятно, — улыбнулась я.

— Правда-правда. Да и с женщинами у него еще совсем маленький опыт.

— Передай, если он будет продолжать в том же духе, опыта у него прибавится мало. — Я должна была сказать это, разве нет?

— Как раз это я и говорил ему. — С. вздохнул и, уже не скрываясь, посмотрел на часы. Я его задерживала, да и надоела, наверное, со своими идиотскими вопросами и попыткой анализа своей неудачи. Неудивительно, что он хочет побыстрей от меня сбежать. С. коснулся губами моей щеки. — Ну, не переживай, все утрясется. В любом случае, я рад, что мы встретились.

— И я тоже, очень. Удачи тебе с мотоциклом. Трусики сегодня: напечатан рисунок бабочки и потряса­ющее розовое кружево вокруг ноги.

ditnanche, le 7 mars

Прихожу в себя от шумной маскарадной вечеринки, где я отплясывала джигу под музыку, хуже которой я уже лет двадцать не слышала. Там еще был рабби, который улегся на полу и делал вид, что он плавает, а парень, одетый в костюм дерева, танцевал над ним что-то совершенно не­пристойное. И все потому, что в праздник Пурим евреям, как это повелось издавна, буквально предписывается напи­ваться до поросячьего визга и устраивать шум и гам.

По сравнению с этим карнавал выглядит как какой-нибудь детский утренник, скажете нет?

Большую часть утра промучилась от похмелья, читая газеты, — у меня их много скопилась за последнее время — и лакомясь пирожными, которые притащила мне сердо­больная подруга: когда у тебя похмелье, это, мол, первое средство.

Скорей всего, сейчас снова завалюсь спать. Трусики сегодня: отсутствуют. Какой дурак ложится в постель в трусиках?

lundi, le 8 mars

Иногда я чувствую себя такой усталой, что не стала бы возражать, если б кто-нибудь вместо меня делал всю гряз­ную работу, а я бы отправилась на север восстанавливать силы и зализывать раны. Но заменить меня способна не всякая — о, тут понадобился бы самый тщательный отбор.

Первый критерий — интеллект. И мышцы на животе такие — что умереть не встать. Я бы, например, могла ка­чать пресс в позиции лежа аж до второго пришествия. Мой живот даже не дрожит. Он у меня плоский, и все тут. Для чего тогда все эти самоистязания в спортзалах? Я бы тогда плюнула на это работу, пусть ее за меня делает моя заместительница, а я вместо этого буду сидеть дома, пи­сать и кушать печенье с пирожными.