Чтение онлайн

vendredi, к 7 mai

Полдень в пастельных тонах, в последние дни много гуляю и слушаю музыку. Наушники — удобная вещь — никто не пытается завести с тобой разговор, все думают, что ты ничего не слышишь. Меня это устраивает, ведь я плохо знаю язык. Когда хочется послушать, что происходит во­круг, я выключаю плеер, но оставляю наушники в ушах. Я улыбаюсь всем подряд. И люди улыбаются мне в ответ. У меня даже создается впечатление, что во всем мире люди счастливы, только не на моей родине.

Но, конечно, это не так. Недавно зашла в бар, разгово­рилась с парнем. Ему едва за двадцать, а он уже успел побывать на трех войнах.

— Почему люди относятся друг к другу, как звери? — задала я наивный вопрос.

— По-моему, люди вообще звери.

— Но почему?

— Наверно, мы просто не знаем, что можно быть другими. Мы замолчали. Он допил свой стакан и, заметив у меня путеводитель, улыбнулся, словно говоря: «Куда ты хочешь идти? Ты же знаешь, на карте этого места нет». Я не часто пользуюсь путеводителем, но порой мне нравится сначала наметить маршрут, а потом пройти по нему. Таким обра­зом я нашла Еврейский квартал, давным-давно опусто­шенный и заброшенный, как забытые декорации съемок фильма, и там начиналось море, я и не думала, что оно так близко. В его улыбке было столько понимания, столько теплоты, я чувствовала, как от него исходят волны добро­желательности и сочувствия.

А может, он просто хотел меня склеить. За границей у нас, девушек, ужасная репутация. А может быть, за грани­цей не так давно выпустили специальный буклет для муж­чин, где им разъяснили, что мы, островитянки, только об одном и мечтаем?

То есть лично я — почему бы и нет, но я в отпуске, слышишь, ты, приставала, так что отвали!

samedi, к 8 mai

Заниматься сексом в отпуске — одно удовольствие. Где у меня только не было секса — в Пуле, в Блэкпуле, просто в бассейнах.

Не надо убирать постель и выносить мусорную кор­зину, набитую презервативами, не надо поднимать с пола мокрое полотенце, пусть валяется. Тут есть, кому это делать. Если ты всю ночь не даешь уснуть соседям снизу — ничего страшного, скорее всего, они так и не узнают, кто именно им мешал, а может, на следующее утро их в гостинице уже не будет, в крайнем случае, отделаешься легкой краской стыда и глупо хихикнешь, ведь ты в отпуске, и надо быть полным занудой, чтобы запретить другому наслаждаться, и кто станет спорить, что секс — занятие в высшей степени полезное и живо­творное.

Когда мне бывало грустно, А– 1 всегда вез меня на пляж. Сам он пляжей не любил — песок попадает везде, а для такого чистюли, как А– 1, это сущее наказание. Вдобавок кожа его быстро сгорает на солнце, поэтому только и делал, что мазал себя кремом и заставлял меня мазать те места, которые ему самому не достать. Как-то раз он забыл намазать стопы, и они обгорели. После этого он целую неделю не мог надеть ни носки, ни ботинки.

Но ради меня он шел на такие чудовищные жертвы, давая мне возможность, как он говорил, подзарядить батарейки. И потом он знал, что вечером в номере его ждет щедрое вознаграждение, и все его страдания оку­пятся с лихвой.

А-2 больше нравилось путешествие к месту отдыха, чем сам отдых. Он был готов бесконечно ехать куда-то на своей машине, за неделю мы могли объехать всю страну, останавливаясь, где взбредет в голову. Если мы ночевали на севере Шотландии, то можно было биться об заклад, что на следующий день окажемся в каком-нибудь захудалом отельчике в Девоне. Он обожал де­лать снимки прямо из мчащегося на полной скорости автомобиля, я хохотала и держала руль, пока он фото­графировал.

Еще мы фотографировались у заброшенных домов, у дорожных знаков и больших деревьев. А то расстелем одеяло под деревом и занимаемся сексом в свое удовольствие, а полчища комаров знай себе пируют на его заднице. Если случалась пятница, да еще канун какого-нибудь праздни­ка, и мы застревали в веренице машин, движущихся на север, я делала ему минет.

Мне казалось, мы никогда не останавливались в одном и том же отеле дважды. До тех пор, пока однажды в каком-то захолустье не зашли в гостиницу, привлеченные ее старинной вывеской. Женщина за стойкой сразу узнала нас. Оказывается, мы уже останавливались здесь три дня назад, но совершенно об этом забыли.

С А-3 мы как-то раз ездили смотреть пещеры. Там, в кромешной тьме подземелья, в тишине, где-то в глубине земли, он впервые взял меня за руку. Никогда в жизни, ни до, ни после, я не волновалась так сильно.

С А-4 мы, как познакомились, так сразу поехали на море. Подружка его приятеля, с которым он на пару сни­мал квартиру, заказала нам мидий. Мы обошли три пля­жа, в надежде, что там их продают, но так и не нашли. Стояла жара. Первый пляж был на берегу мелкой бухты и весь усыпан ракушками. Вода оказалась такой же горячей, как и воздух, так что после купания у меня было такое ощущение, будто я сходила в турецкую баню. Мы поеха­ли дальше.

Во второй деревушке не нашлось места для парковки. Остановившись у дороги, мы просто глядели на пляж и на воду. Мы еще не привыкли друг к другу и не знали, о чем говорить.

Третий пляж был великолепен — песчаный и пустынный. Мы часто приезжали сюда вместе с А-1. Поднялся ветер, жара спала. Перед нами колыхалось огромное водное про­странство. Начинало штормить. АА разделся до плавок, я так обалдела от его великолепного тела, что глаз не могла отвести. Он нырнул прямо в волну и поплыл, радостно вскрикивая. Я подошла к воде и опустила ногу. Господи, да она ледяная! Я так и отпрыгнула.

— Ты с ума сошел! — закричала я. — Неужели тебе не холодно?

— Водичка бодрит! — крикнул он в ответ, но я слышала, как у него от холода стучат зубы. Мне стало смешно, и я расхохоталась. Обратно мы ехали в свете заходящего сол­нца мимо бесконечных ферм, тут и там бродили свиньи, ковыряли рылами под деревьями. По радио передавали старые песни, свинг, джаз, мы слушали их, молчали и были счастливы. Иногда, желая рассмешить меня, он по­вторял: «Бодрит!» — и мы снова хохотали.

Мы с ним много путешествовали. Но больше всего мне запомнилось, как мы ходили в поход. Разбили в лесу у холодного ручья большую палатку и жили там несколько дней. Жара стояла страшная, а вода была ледяная, и мы купались голышом. В воде стояло, накренившись, огром­ное засохшее дерево. Мы забирались на него и занимались любовью. Это казалось мне так естественно, словно мы с ним были первобытные люди. Потом явился какой-то ну­дист и стал бродить по мелководью, делая вид, что нас не замечает.

Да, заниматься сексом в отпуске — одно удовольствие. Никаких проблем, никакой работы, никаких соседей. А если повезет, то и телефон окажется вне зоны действия. Живи себе и наслаждайся жизнью. Может, именно этого ищут мои клиенты.

lundi, le 10 mai

Обратно прямых рейсов не было. Ночевала в Риме в огромном хостеле в центре города. Магазинчик на углу был набит покупателями, должно быть, все остальные ма­газины к вечеру уже закрылись. Купила хлеба, помидоров и рикотта аль форно. Мне нравится ходить по рынкам за границей. Бродишь себе по рядам, смотришь, чем могут похвастаться местные жители. В Чехии — это восхититель­ные мясные паштеты, в Испании — сангрия, которую про­дают, как содовую, в бутылках с завинчивающимися крыш­ками, в супермаркетах Северной Америки — всякая всячи­на, когда стоишь в очереди в кассу: бритвы, воздушные шарики и сушеное мясо особенно.