Чтение онлайн

— Нет, — как эхо повторила я.

— Ну, пожалуйста, — проговорил он, шутовски изобра­жая мольбу на лице.

Неужели он думает, что уломает нас, удивлялась я. Хоть бы денег предложил, черт возьми.

Вот, значит, как, он ждет, что честные женщины станут бесплатно для него изображать шлюх, чтобы только поза­бавить его в день рождения, а попросить настоящих про­ституток ему западло. Ну и ну!

— Нет, — раздался голос за спиной парней. Это был Н., он на голову возвышался над ними обоими. Ребят сразу как ветром сдуло.

Обратно Н. подвез нас с С. на своей машине. С. на вид — совсем молоденькая девушка. На самом деле ей уже лет двадцать пять, но ведет она себя как восемнадцатилет­няя, в хорошем смысле слова.

В машине мы рассуждали о замужестве. Она все рас­спрашивала Н. про его личную жизнь, ей хотелось знать, почему он все еще не женат. Потом спросила меня, хочу ли я когда-нибудь выйти замуж и завести детей. Нет, отве­тила я. Она призналась, что тоже не собирается.

— Ну куда ты денешься, — заметил Н, — встретишь хо­рошего парня, и все случится само собой.

Она сердито фыркнула, но спорить не стала.

— А что ты думаешь о моем будущем? — спросила я его. — Останусь в старых девах?

Какое-то время он не отрываясь смотрел на дорогу.

— Думаю, ты уже выбрала свой путь, — заговорил он, тщательно подбирая слова, — и вряд ли захочешь, чтобы кто-то тебе мешал. Больше всего на свете ты ценишь свою свободу. Так что, думаю, с ней ты и останешься, раз выбрала ее. Я не говорю, что ты никогда не изме­нишься. Но это произойдет, только если ты встретишь что-то совершенно исключительное. В любом случае, мне кажется, ты еще не скоро захочешь отказаться от своей свободы.

dimanche, le 20 juin

Валялась в постели, читала книгу. Зазвонил телефон. Это был доктор С.

— Говоришь, в начале улицы? — спросил он.

— Да нет, в конце улицы. — Честно говоря, я вечно пу­таюсь, где начало, а где конец улицы, так что если он не посмотрит на номер дома, то может и заблудиться.

Через минуту стук в дверь.

— Так в конце улицы? — спросил он, улыбаясь, и рот у меня сам собой разъехался до ушей.

Я и забыла, какая у него очаровательная улыбка. Он приехал в старом голубом автомобиле, принадлежавшем, по его словам, брату, с собой он захватил только неболь­шую сумку. Я пригласила его в дом.

Он бросил сумку возле дивана. «Надо было достать по­душку и одеяло», промелькнуло у меня в голове. Мне не хотелось, чтобы он думал, что будет спать со мной. Мы молча смотрели друг на друга и улыбались.

— Итак?

— Итак, может, пойдем прогуляемся?

— Что ж, почему бы не прогуляться?

Мы долго бродили по городу, несколько часов. Время летело незаметно, и только когда солнце спряталось за деревья, я сообразила, что уже вечер. Он рассказывал о своей семье, о работе. Я любовалась его восхитительными губами и руками. Мы присели на скамейку, наблюдая за женщинами, выгуливавшими своих крохотных, тихих, кругленьких собачек.

— Пошли домой?

— Домой так домой, — ответил он.

Я спросила, может, что-нибудь приготовить поесть?

— Честно говоря, я не голоден, — сказал он.

Мне тоже есть не хотелось. Он достал из сумки боль­шую бутылку ликера. Такую большую, что я удивилась, как она в эту сумку влезла. Мы устроились за кухонным столом и стали пить ликер со льдом.

Я быстро захмелела, и он тоже, но по-хорошему, так же, как и в тот вечер, когда мы с ним познакомились. Когда мы опустошили и бутылку, и бокалы, я повела его в спаль­ню. Мы целовались и ласкали друг друга, но одежды не снимали.

— У тебя такая красивая грудь, — сказал он, — можно, я попрошу тебя кое о чем?

— О чем? — спросила я, едва удержавшись, чтобы не сказать: «проси о чем угодно».

— Можно, я отстегаю твои груди, сквозь рубашку, ко­нечно?

Я достала резиновую плетку-семихвостку. Начал он очень осторожно.

— Бей сильнее, — засмеялась я.

Он стал хлестать резче. Мне уже было больно. Меня, бывало, пороли и сильнее, но такого удовольствия я ни­когда не получала. Он хлещет, а я смеюсь, он хлещет, а я все смеюсь. А он молчит и только улыбается, и мне было почему-то очень смешно.

Потом он отложил плетку и сунул руки мне под рубашку.

— Ты вся горячая, — сказал он.

Я задрала рубашку. Бюстгальтера на мне не было.

— Какие они розовые.

Он толкнул меня, прижал к стене и взял меня стоя. Потом мы повалились на кровать и почти мгновенно отключились.

lundi, к 21 juin

Меня разбудил телефонный звонок. Я была с похмелья и не посмотрела, кто звонит.

— Алло?

— Привет, — раздался в телефонной трубке голос моего Мальчика. У меня задрожали руки. Надо было положить трубку, но я этого не сделала.

— Ты где?

— Дома, — ответила я. — К чему лгать, да и времени по­думать все равно нет.

— А где ты?

— Под твоим окном.

О боже. Я положила трубку. Потянулась, осторожно потормошила спящего рядом со мной мужчину.

— М-м, у меня там гость внизу, — сказала я.

— Кто такой? — тревожно спросил он — должно быть, почувствовал что-то неладное в моем голосе.

— Мой бывший, — ответила я.

Лицо его нахмурилось. Он спросил, что я собираюсь делать.

— Наверно, открою ему дверь, — ответила я.

Он сказал, что это делать вовсе не обязательно. Можно просто вызвать полицию. Сама знаю, ответила я. Мы оделись. Он спустился на кухню, а я пошла открывать дверь.

Вот он, красавец, мой Мальчик. Как всегда, шорты, футболка. Машину приткнул напротив. Он был один. Улица тиха и пустынна. Он спросил, можно ли войти. Я впустила.

Он сразу прошел на кухню и кивнул доктору С. Я пред­ставила их друг другу, спросила, будут ли они завтракать. Оба согласились. Включила радио. Все шло как-то слиш­ком спокойно. Я повернулась к плите и взбила яйца, по­ложила хлеб в тостер. Поддерживала светскую беседу: о погоде (приятная тема), о том, что слышала по радио (всякую чепуху), новости (тревожная тема). Накрыла на стол, поставила перед ними одинаковые тарелки.

Мальчик принялся есть, низко наклонившись над тарел­кой. Странно было через столько месяцев снова видеть его на моей кухне.

— А ты что, яичницу не будешь? — спросил доктор С.

— Нет, я съем хлебец, — ответила я.

— Сжигаем лишний вес, — улыбнулся он и продолжил завтрак. Оба говорили мало. Мне не сиделось, я прохажи­валась вдоль плиты, грызя хлебец. Мальчик быстро все съел и спросил, может ли он воспользоваться туалетом. Я сказала: «конечно». Раньше он никогда не спрашивал у меня разрешения посетить туалет.