Чтение онлайн

Томас медлил, и Барбара, воспользовавшись этим, бросилась в ванную.

Когда она вернулась, он стоял посреди кухни в джинсах, в теплом свитере и с ключами от машины в руке.

– Ты не сможешь отвезти меня, потому что выпил, - мягко заметила Барбара.

– Я сделал всего глоток.
– Томас немного помедлил и добавил: - И потом, ничто не помешает мне выполнить мои обещания.

– Перестань, ты выглядишь очень усталым… ты же еще готовил омлет, - заставила себя улыбнуться Барбара.

Было очевидно, что Томас все еще любит свою жену, и Барбара не сможет заменить ее.

Она хотела помочь ему, не думая о себе. Во всяком случае, стремилась к этому. Но самопожертвование - опасная вещь. Ведь им предстояло почти месяц работать вместе.

– Ты будешь завтра в торговом доме?
– официально вежливо спросила она.

– «Ровенталь и Стивенсон» - моя основная забота на данном этапе, если только ты не передашь все дела Лиз.
– Вопреки ожиданиям Барбары, Томас не стал искать повода отказаться от встречи с ней.

– Вряд ли, - сухо ответила она. Тон их разговора становился все более деловым. Каким он и должен был быть. Сладкий туман возбуждения постепенно рассеивался.
– Ведь ты должен контролировать меня, - с наигранной бодростью продолжала Барбара, - поэтому все пойдет, как договаривались.

– И ты приехала сюда, чтобы сказать мне это?

– Нет. Впервые в жизни ты оказался прав: я испугалась, что ты топишь свою печаль в вине.

– И ты бросилась, чтобы спасти меня или помочь утонуть?

– Догадайся сам.

– Запомни на будущее, Барбара… - Постепенно их взаимоотношения возвращались в прежнее русло, словно недавно между ними не произошло нечто, чуть было не перевернувшее их привычный мир с ног на голову.
– Мне будет трудно сказать это еще раз. Я понял две вещи: во-первых, горе нельзя утопить в вине…

– А во-вторых?

– Вы поймете это через некоторое время.

– По-моему, я уже поняла.

– Я сказал это, дабы удостовериться, что прав.
– Томас одарил собеседницу одной из своих многозначительных иронических улыбок, которые ему так хорошо удавались.

– Ты очень цельный человек.
– Барбара погладила его по щеке там, где недавно вытирала слезы. Впервые в жизни она видела, чтобы мужчина плакал. Ей казалось, что сильная половина человечества не способна на такие эмоции. Для нее это стало открытием.
– С тобой все будет в порядке?

– А если скажу, что нет, - пожал плечами Томас, - ты останешься?

– Такое бывает лишь однажды, Том.
– Она долго колебалась, прежде чем продолжить: - Непредсказуемый эмоциональный порыв… Любое повторение уже будет содержать в себе элемент фальши, может быть, даже циничного желания с моей стороны повлиять на твое решение.

Барбара давала Томасу возможность переложить вину за случившееся на ее плечи.

– Никогда не поверю, что в тебе есть хоть капля цинизма, - напрочь отверг он благородную попытку собеседницы пожертвовать собой.

Если Барбара еще не потеряла голову от этого мужчины, то сейчас было самое время так поступить. Но влюбиться в своего врага означало полностью проиграть. На карту было поставлено слишком многое. А плакать потом будет слишком поздно.

– А ты? Ты циничен?
– спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

Циничный человек не переживал бы так сильно из-за того, что в момент наивысшего наслаждения назвал имя другой женщины, а не той, с которой находился. И вообще, не переживал бы, что оказался с женщиной, тогда как его любимая жена умерла.

Томас оставил ее вопрос без ответа. Может быть, поэтому он и включил радио в «шевроле», когда вез Барбару по пустынным ночным улицам Бостона. Музыка позволяла не поддерживать разговор.

Едва машина затормозила у ее дома, Барбара поспешно вышла, не дожидаясь, пока Томас поможет ей. Но он все-таки проводил ее до двери и подождал, пока она откроет замок, мягко придерживая за плечо, чтобы Барбара не ускользнула, захлопнув дверь перед его носом.

– Знаешь… - начал он и не смог подобрать нужных слов.

– Не надо. Пожалуйста, не извиняйся. Ты любишь Марту и не можешь смириться с ее смертью.
– Он повернулся, чтобы уйти, но тут уже Барбара удержала его.
– Том, возможно, тебе неприятно это слышать, - она решила быть откровенной до конца, - но наилучшей памятью о Марте станет то, что ты будешь жить своей жизнью. Она точно не захотела бы, чтобы ты постоянно пребывал в тоске. На ее месте… - Барбара запнулась, подумав, что никогда не окажется на месте этой женщины.
– Если она любила тебя…

– Тогда что?

– Если она любила тебя так же сильно, как ты любишь ее…

Томас жестом прервал ее. Он не хотел больше разговаривать на эту тему.

– Для девочки, которую мать променяла на кругленькую сумму денег и чей отец считает, что чековая книжка может дать ответ на все вопросы, ты, кажется, чертовски много знаешь о любви.

– Все это старо как мир, - вздрогнув, ответила Барбара. Неудивительно, что Томас не хочет слушать ее пустую болтовню.

– Для меня это ново, - задумчиво произнес он, потом спросил: - Когда ты видела мать в последний раз?

Барбара в немом удивлении приподняла брови.

– А, понятно. Я не должен совать нос не в свои дела. Но если хочешь знать мое мнение, Барбара…

– Нет, не хочу!

– Твоя мать много потеряла.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь.
– Барбара проглотила подступивший к горлу комок. Ее мать очень быстро утешилась, родив других детей, таких прелестных, красивых!

– Что касается твоего отца, то у него проблемы с самолюбием. Он знает цену всему и не ценит ничего. Красивые женщины, дочери… Он просто владеет ими, но так и не научился любить их.

– Он любит Лиз.
– Слова сорвались с ее губ, прежде чем Барбара успела что-либо сообразить, потому что они давно и прочно сидели в подсознании. Оказалось, что, вороша чьи-то тяжелые воспоминания, можно выпустить из бутылки и собственных демонов.
– Пожалуйста, забудь, что я сейчас сказала. Он любит нас всех.

– У понятия «любит» множество разных оттенков. Оно включает в себя гораздо большее, чем простую сентиментальную привязанность. Если бы твой отец взял на себя труд узнать тебя получше, установить с тобой доверительные взаимоотношения, то он никогда бы не подарил тебе машину на семнадцатилетие.